Один путь

Вернон Меган

Я подумал о незаконченной татуировке на ее руке. Ее глазах, когда она сказала мне, что это ради ее мамы. Этой девушке нужен был кто-то, кто помог бы ей, даже если бы она вела себя так, что ей это не нужно.

Я потер подбородок и даже не подумал, прежде чем сказал.

— Почему бы тебе не переночевать у меня, пока ты не встанешь на ноги? У меня есть диван.

Она подняла бровь.

— Разве я только что не сказала, что не принимаю подачек, и ты не мой ебарь?

Я уже слишком глубоко увяз.

Пути назад нет, но было что-то в этой девушке, что бросало мне вызов и заставляло меня двигаться вперед.

— Послушай, это все временно. Ты можешь делать для меня всякое дерьмо, например, возить меня и убираться или что-то еще. За это время ты сэкономишь немного денег и найдешь жилье.

Она покачала головой.

— Серьезно? Откуда ты знаешь, что я не серийный убийца? Я могла бы ограбить тебя и оставить голым, прикованным к кровати с моей кошкой на твоем члене.

Я рассмеялся.

— Я даже не знаю, как на это реагировать. У меня в квартире бывали люди и похуже, но я еще в порядке.

Она прикусила нижнюю губу и уставилась на кота в клетке.

Сэм молчала так долго, что я уже начал сомневаться, ответит ли она вообще.

Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но она вздохнула и повернулась ко мне.

— Жаль, что у меня нет другого выбора, но, похоже, это хорошее предложение.

Я подумал, что она собиралась сказать что-то еще своим низким, прокуренным голосом, но вместо этого девушка прищурилась, а ее голос слегка повысился, когда она ткнула пальцем мне в грудь.

— Но я отработаю. И не сексом. Я буду возить тебя на встречи и делать любую другую работу по дому. И Хэштег (прим. переводчика — Hashtag Cat) идет со мной.

Я ухмыльнулся.

— Хэштег?

— Да. Так его зовут. Он не любит людей, так что, если он укусит тебя, ты не сможешь подать на меня в суд.

Я отрицательно покачал головой. Понятия не имел, во что ввязался, но было уже слишком поздно поворачивать назад. Я протянул ей руку.

— Договорились.

Она взяла мою руку в свою и пожала ее.

— Договорились, чудо-мальчик.

***

Вместо того, чтобы сделать татуировку, я втиснул свое тело в крошечную машину Сэм, которая пахла пачули и кленовым сиропом.

До моей квартиры было недалеко, но всю дорогу мы молчали, если не считать мяуканья проклятого кота и сердитого рок-н-ролла, который лился из стереосистемы. Мне так сильно хотелось переключить на что-нибудь такое, от чего у меня бы не кровоточило в ушах, но у девочки и так был тяжелый день, возможно, она нуждалась в криках.

Мы подъехали к моей квартире, и я указал на парковку.

— Подъезжай туда и введи код один-семь-семь-шесть (прим. переводчика — 4 июля 1776 года Конгресс США одобрил

Декларацию независимости). Мое парковочное место — тридцать три на первом этаже.

Она ухмыльнулась, даже не взглянув на меня, когда въехала на стоянку и опустила стекло, чтобы набрать код.

— Неужели ты всерьез увлекся этой патриотической штукой, эй?

Я пожал плечами.

— Это легко запомнить.

Ворота поднялись, и она въехала в гараж.

— Я надеюсь, что у тебя не на все один код. Тогда было бы очень легко ограбить тебя и оставить с моим котом.

Так оно и было, но я не собирался говорить ей об этом.

— Да, и я уверен, что никто не станет допрашивать рыжую девушку, которая ходит с карточкой «Уильям Чапмен».

Она затормозила на месте, выключив двигатель. Наконец, Сэм повернулась ко мне, приподняв брови.

— Я не знала, что тебя зовут Уильям.

Я рассмеялся.

— Серьезно? Ты думаешь, мои родители действительно назвали меня Триппом?

Она бросила ключи в свою большую зеленую сумочку и открыла дверь.

— Даже не знаю. Понятия не имею, о чем думают политические трутни.

Я вышел с пассажирского сиденья и открыл заднюю дверцу, схватив две ее коробки.

— Только не говори мне, что ты следишь за политикой и имеешь что-то против меня, потому что являешься кровожадным либералом.

Она достала переноску с котом.

— Когда-то любила. Когда училась в колледже, мне это очень нравилось, но тогда мне приходилось беспокоиться о других вещах, ну, например, о смерти мамы, и я поняла, что независимо от того, какое мнение высказываю, это ничего не изменит.

На самом деле, было бы здорово — послушать ее. Я знал, как часто Трэй и Моника спорили о политике, и ни один из них не соглашался с другим, поэтому они просто продолжали препираться. Хотя, думаю, им это нравилось. Это было похоже на прелюдию.

— Как ты думаешь, что изменится, если люди не будут спорить об этом? — спросил я, пока вел ее к лифту.

— Люди могут решать проблемы без споров, но если ни один из них не собирается сдвинуться с места, возможно, пришло время просто поставить их в свои собственные углы и позволить им верить в то, во что они хотят.

Я нажал кнопку, и двери открылись. Сэм последовала за мной, и двери за нами закрылись.

— Это довольно жалкий взгляд на жизнь.

Она повернулась ко мне. Ее глаза были стальными.

— Да, когда жизнь идет под откос, иногда ты чувствуешь себя так же.

Я не ответил ей. Хотя мог бы придумать что-нибудь остроумное и продолжить наш разговор, но в ее глазах мелькнула печаль.

Что-то подсказывало мне, что в истории этой девушки скрыто много интересного, и то, что ее выгнали, было просто еще одним дополнением к этому.