Один против всех

Ван Вогт Альфред Элтон

Проблема носила одновременно политический и научный характер. Настал момент, когда надлежало тщательно разработать тактику борьбы и придерживаться её максимально.

Было ещё рано определяться, насколько далеко он сможет зайти в отстаивании своих идей. Но Гросвенор более не считал себя вправе ограничивать собственные действия какими-то барьерами. Он был обязан сделать все, чего требовала обстановка.

* * *

Тщательно все продумав, Гросвенор направил Кенту письмо:

"Уважаемый господин Кент, я должен сообщить нечто весьма важное всем начальникам отделов. Речь идет о чуждом существе, которое мы

повстречали в данной галактике. К настоящему времени я собрал о нем достаточно сведений, чтобы перейти к широкомасштабным акциям. Не будете ли вы столь любезны собрать руководителей с тем, чтобы я смог представить им свои соображения относительно решения этого вопроса.

Искренне ваш

Эллиот Гросвенор"

Он подумал, заметит ли Кент, что он предлагает перейти в наступление, не приводя при этом никаких аргументов в поддержку своего тезиса. В ожидании ответа он, не привлекая излишнего внимания, перенес все свои личные вещи из каюты в помещения своего подразделения. То был крайний пункт плана его обороны.

На следующее утро он получил ответ:

"Уважаемый господин Гросвенор,

Я передал господину Кенту основное содержание вашей просьбы. Он предлагает вам заполнить прилагаемый формуляр № А-16-4 и выражает недоумение, почему вы сами не сделали этого согласно существующей инструкции.

Нами получены и другие материалы по затронутой вами теме, и ваш доклад будет принят и рассмотрен в надлежащее время.

Соблаговолите направить мне должным образом заполненный прилагаемый формуляр в кратчайшие сроки.

За господина Кента

Джон Форан"

Гросвенор забеспокоился. Было совершенно ясно, что Кент не преминул сделать перед своим секретарем несколько язвительных выпадов в адрес единственного нексиалиста в экспедиции. Но при этом он, несомненно, проявил некоторую сдержанность, подавив кипевшую в нем против Гросвенора злобу. Если археолог Корита не ошибался, то последняя бурно сфонтанирует во время кризиса. Нынешняя цивилизация человечества вступила в "зимний" период своего развития, и целые пласты культуры разваливались на куски из-за амбиций отдельных личностей.

Хотя поначалу в намерения Гросвенора не входило сообщать исполняющему обязанности директора конкретные сведения, он все же в конце концов решил заполнить злополучный документ, присланный им секретарем Кента. Однако он ограничил информацию голыми фактами и сознательно не стал их интерпретировать, а тем более писать о своем плане выхода из тяжелейшей ситуации, в которой оказалась вся экспедиция. В рубрике "Рекомендации" он просто черкнул: "Выводы очевидны для любого квалифицированного специалиста".

Удручало то, что на самом деле каждый заполненный им пункт был уже известен тому или иному эксперту на борту "Бигля", и все они должны были уже неделями лежать на столе у Кента.

Гросвенор отнес формуляр лично. Он не ждал, что ему ответят немедленно, но остался, тем не менее, в своем кабинете. Он даже попросил приносить ему туда еду. Прошло двое суток, прежде чем Кент откликнулся.

"Уважаемый господин Гросвенор.

Ознакомившись с присланным вами формуляром А-16-4, отмечаю, что вы уклонились от передачи своих рекомендаций. Мы уже получили немало таковых из других отделов и намерены лучшие из них свести в единый план. Соблаговолите переслать мне ваши в детальном изложении.

Был бы

рад получить ответ на мое обращение как можно скорее.

Подпись: "Грегори Кент, Директор".

Гросвенор понял, что он попал в "десятку" и что со стороны руководителя не замедлят последовать прямые акции.

Молодой ученый напичкал себя медикаментами, которые должны были вызвать в его организме симптомы, неотличимые от гриппа. В ожидании, пока они появятся, он написал Кенту другую записку, в которой жаловался, что чувствует себя слишком больным, чтобы подробно доложить ему свои рекомендации, которые, как он подчеркнул, "будут неизбежно достаточно обширными, поскольку в них придется включить целую цепочку рассуждений дедуктивного характера на базе многих известных ветвей науки. Но в любом случае было бы благоразумно начать уже сейчас развертывать предварительную пропаганду, направленную на то, чтобы приучать членов экипажа к мысли, что им придется провести в космосе ещё лет пять".

Сбросив письмо в сеть доставки документов, он связался с кабинетом доктора Эггерта. События стали развиваться стремительно, и через десять минут эскулап появился у него со своим медицинским саквояжем.

Когда доктор заканчивал осмотр пациента, в коридоре послышались шаги. Вошел Кент в сопровождении двух сотрудников отдела химии.

Обернувшись, доктор Эггерт сердечно приветствовал прибывшего шефа коротким "Привет, Грег", и вновь сосредоточился на Гросвеноре.

– Вот так-то, друг мой, - произнес он, - похоже, вы подцепили где-то инфекцию. Просто поразительно: уж, кажется, приняли против микробов все мыслимые и немыслимые меры предосторожности, так нет - все равно просочились. Я распоряжусь поместить вас в изолятор.

– Я бы предпочел остаться у себя в кабинете.

Эггерт нахмурился, но потом пожал плечами.

– Ну, в сущности, в вашем случае это вполне допустимо. Я сейчас же пришлю к вам своего ассистента. С микробами шутить не стоит.

Медик аккуратно сложил свои инструменты в саквояж.

Кент, стоя в уголке, что-то недовольно буркнул. Гросвенор с притворным удивлением вопросительно взглянул на него. Исполняющий обязанности директора с досадой проговорил:

– Что с ним, доктор?

– Пока трудно сказать. Надо бы подождать результатов анализов, - он насупился.
– Я взял пробы всюду, где только мог. В данный момент единственные симптомы - температура и, вероятно, жидкость в легких. Сожалею, Грег, но разрешить вам побеседовать с больным сейчас я не могу. его здоровье может оказаться серьезно подорванным.

– И все же, видно, придется рискнуть, - живо возразил Кент.
– Господин Гросвенор располагает важной информацией, и, - твердо заявил он, - я убежден, что он вполне в состоянии сообщить мне её.

Доктор Эггерт развернулся к Гросвенору:

– Как вы себя чувствуете?

– Говорить ещё могу, - угасающим голосом отозвался Гросвенор.

Его лицо стало пунцовым от жара, резало глаза. Но одна из двух целей, ради которых он спровоцировал эту болезнь, была уже достигнута: Кент был вынужден сам придти к нему.

Вторая цель его поступка - нежелание присутствовать на совещании ученых. В помещениях своего подразделения - и только в них - он чувствовал себя в полной безопасности и мог успешно защититься против любых нападений, если дело дойдет до того.