Один против всех

Ван Вогт Альфред Элтон

Лицо Мак Кенна покрылось смертельной бледностью.

– Знаете, Гров, на сей раз я сыт по горло проделками этого стервятника. Признаюсь, я обещал этому подонку передать содержание нашей беседы... хотя и собирался предупредить вас об этом.

Гросвенор усмехнулся:

– Да ладно, не волнуйтесь, Дон. Я верю вам. Присаживайтесь.

– А что будем делать с этим?

И он протянул нексиалисту бомбу.

Гросвенор взял её и отнес в контейнер, в котором хранились имевшиеся у него расщепляющие материалы.

Вернувшись, он преспокойно уселся в кресло рядом с геологом.

– Я полагаю, - невозмутимо произнес он, - что мы с минуты на минуту можем подвергнуться нападению. Это единственное, чем Кент сможет оправдаться перед остальными за свой поступок. Он попытается "спасти" нас, ведь врачи должны успеть оказать нам помощь: мы "получим радиоактивные ожоги"!
– Он развернулся к экрану.
– Так что давайте посмотрим, как они будут развертывать свою операцию.

Действительно, почти тут же детекторы типа "электронный глаз" засекли начало боевых действий. По настенному пульту проскочили искры, звякнул звуковой сигнализатор.

А вскоре и вся штурмовая группа высветилась на панели. Она состояла из двенадцати человек. Они были облачены в скафандры и осторожно продвигались по коридору. Гросвенор различил среди них фон Гроссена с двумя сотрудниками отдела физики, четверных химиков, в том числе двоих из секции биохимии, трех человек от Гаурли и двух офицеров-артиллеристов. Замыкали шествие три солдата, тянувшие передвижной вибратор, техническую пушку и мощный метатель газовых снарядов.

Мак Кенн оторопел. Вжавшись в кресло, он пролепетал:

– А другого входа сюда нет?

– Ну как же, конечно, есть, но он тоже охраняется.

– Сверху и снизу?

Геолог ткнул пальцем в пол и потолок.

– Прямо над нами склад, а внизу кинозал. Оба защищены.

Они замолчали. Неожиданно группа атакующих остановилась.

– Я удивлен участием в акции фон Гроссена, - проговорил Мак Кенн. Я-то полагал, что он - в восхищении от вас.

– Я крепко задел его за живое, обозвав в числе других "любителем". Вот он и явился сюда самолично выяснить, на что я реально способен.

Нападавшие, похоже, совещались. Гросвенор продолжил:

– Но что, собственно говоря, привело ко мне вас?

Мак Кенн, не отрывая взгляда от экрана, ответил:

– Просто хотелось вам сказать, что вы не так уж одиноки. Многие ответственные лица просили передать, что они на вашей стороне. Но не будем об этом: то, что происходит сейчас, намного интереснее.

– Ну, почему же, давайте поговорим на эту тему.

Мак Кенн, казалось, не слышал его предложения.

– Ума не приложу, как вам удастся их остановить, - обеспокоенно произнес он.
– С такой мощной техникой они в состоянии прожечь стены ваших помещений.

Поскольку Гросвенор никак не отреагировал на его слова, геолог повернулся в его сторону и произнес:

–

Со всей искренностью заверяю вас: я согласен с вами. Но мне не по нраву применяемые вами методы - они представляются мне аморальными.

– Единственный остававшийся выход, - задумчиво ответил Гросвенор, выставить свою кандидатуру на выборах против Кента. Учитывая, что он всего лишь временно исполняющий обязанности директора, мне, вероятно, удалось бы организовать их через месяц.

– Так за чем дело стало?

– А за тем, - отозвался Гросвенор, при этом его всего передернуло, что мне страшно. Это нечто... ну та тварь, что снаружи, буквально подыхает с голоду. Ей в любой момент может вздуматься что-то предпринять против другой галактики, и - кто знает?
– не на нашу ли падет её выбор? Это в настоящее время слишком большая роскошь - потерять целый месяц.

– Но вы же сами заявили, - возразил Мак Кенн, - что планируете выкурить противника из этой части космоса, где мы находимся. И вы посчитали, что на это уйдет год.

– Вам никогда не приходилось вырывать кусок мяса из пасти хищника? Вы согласны, что он будет изо всех сил пытаться удержать его? И даже пойдет на схватку ради него? Так вот: моя идея заключается в том, что как только монстр сообразит, что мы стремимся выгнать его отсюда, он будет цепляться за то, что уже имеет, так долго, насколько у него хватит сил.

– Понятно, - протянул Мак Кенн.
– Скажу больше, вы допускаете, что в случае выборов при такой вашей программе шансы на победу у вас минимальны.

Гросвенор резко мотнул головой.

– Нет, я все равно бы одержал верх. Допускаю, что вы мне не верите. Тем не менее, остается в силе тезис о том, что людей, захлестнутых эмоциями и опьяненных амбициями, чрезвычайно легко убедить в своей правоте. Не я выдумал метод манипулирования массами - его практикуют уже веками. Но все попытки проанализировать этот феномен в историческом ракурсе никогда не затрагивали его корней. Еще совсем недавно отношения между физиологией и психологией рассматривались в сугубо теоретическом ключе. И только нексиализм изменил это.

Мак Кенн размышлял над услышанным.

– А каким вам видится будущее человечества?
– наконец вымолвил вон. Хочется ли вам, чтобы мы все стали нексиалистами?

– На борту этого космического корабля - несомненно. На уровне всего человечества, взятого в целом, решить такую задачу, как мне представляется, будет довольно трудно. Но постепенно, однако, ни у кого не останется предлога, чтобы не познать то, что ему было бы вполне по силам. Да и что, спрашивается, будет за нужда человеку по-прежнему прозябать в невежестве? Почему он все время должен будет поднимать придурковатый взгляд в небо родной планеты, оставаясь суеверным незнайкой, и полагать, что его судьбу решает кто-то, а не он сам?