Один против всех

Ван Вогт Альфред Элтон

Гросвенор находился в этом подразделении уже с час, выуживая из получаемой информации новые сведения. А они, весьма различаясь в деталях, в целом на молекулярном уровне и в плане распределения различных элементов указывали на определенное геологическое тождество - глина, гранит, остатки органики - вероятно, угольные месторождения - силикаты в виде покрывавшего скалы песка, вода...

Внезапно стрелки в приборах, за которыми наблюдал Гросвенор, резко качнулись в сторону, а затем замерли. То была реакция на скопление в больших количествах железа с примесью углерода, молибдена...

Да это же сталь! Гросвенор

рванул рычаг, и это вызвало целую цепь различных событий. Завыла сирена. Примчался Мак Кенн. Застопорился корабль. Стоя в нескольких шагах от Гросвенора, Мак Кенн принялся объясняться с Кентом.

– Да-да, господин директор, - тороплива излагал он новость - это сталь, а не просто железная руда. Наш наблюдатель - вполне квалифицированный в этой области человек (он не назвал при этом имени Гросвенора), Мы настроили аппаратуру на глубину максимум в тридцать метров. Вполне возможно, что речь идет о городе, погребенном... или скрываемом...под толщей ила и грязи джунглей.

Кент ответил с олимпийским спокойствием:

– Ну, это мы выясним через несколько дней.

Помня о необходимости соблюдать осторожность, звездолет остановили достаточно высоко и через временный коридор в защитном экране быстро спустили вниз все необходимое оборудование - гигантские экскаваторы, подъемные краны, подвижные конвейеры и немало другой техники. Вся операция была так тщательно отрепетирована заранее, что на практике заняла не более получаса, после чего корабль вновь взмыл в космос.

Все раскопки велись с помощью дистанционного управления. Следя за ходом работ по экранам коммуникаторов, специалисты умело направляли деятельность выгруженного оборудования. Всего за неделю отрыли котлован глубиной в семьдесят пять, шириной - в сто двадцать и длиной - в двести сорок метров. Взору открылись фантастические развалины того, что когда-то было городом.

Создавалось впечатление, что здания обрушились под невыносимой для них тяжестью. На улицах, обнаруженных на самом дне вскрытой площадки, показались кости. Тут же было отдано распоряжение прекратить раскопки и спущено несколько шлюпов. В одном из них вместе с Мак Кенном находился Гросвенор. Вскоре они вместе с другими учеными стояли перед одним из скелетов.

– Здорово, однако, ему досталось, - протянул Смит.
– Но, думаю, что сумею его восстановить.

Через несколько минут он воскликнул:

– Четвероногое!
– И, подвергнув часть останков флюороскопическому анализу, добавил: - Похоже, эта особь погибла примерно четверть века тому назад.

Гросвенор отвернулся. Было вполне возможно, что эти раздробленные мощи и раскроют тайну основных физических характеристик канувшей в Лету расы. Но вряд ли эти скелеты помогут получить хотя бы малейшую информацию о существах, столь беспощадно уничтоживших население города. Ибо перед ними явно были жертвы, а не палачи.

Гросвенор подошел к Мак Кенну, рассматривавшему образец почвы, взятой из покрытия улицы.

– Я считаю, - поделился с ним своими соображениями геолог, - что нам следовало бы провести стратиграфическое обследование всей этой зоны, углубившись ещё на несколько сот метров.

Тут же бригада бурильщиков принялась за дело. В течение следующего часа Гросвенор был полностью поглощен изучением столбиков проб грунта, которые ему передавались по мере продвижения работ.

Время от временя он выводил химическую формулу одного из них, и когда их разведывательные шлюпы вернулись на борт корабля, Мак Кенн уже мог представить Кенту относительно полный отчет. Гросвенор не присутствовал при его передаче.

– Как вы помните, господин директора, - начал Мак Кенн свое сообщение, - мне было поручено установить, не столкнулись ли мы в данном случае с искусственной планетой. Все выглядит именно так. Слой, что находится под илом, похоже, принадлежит более древней и менее примитивной планете. Трудно поверить, но результаты исследований показывают, что почву содрали с какой-то иной планеты и уложили на этой.

– А что с городом? Каким образом его уничтожили?
– поинтересовался Кент.

– Кое-какие расчеты мы сделали, хотя пока явно недостаточно. Но с большой долей вероятности можем предположить, что отмеченные нами разрушения могли быть вызваны чудовищным давлением скалистых пород, земли и воды.

– Можете ли вы определить, когда примерно произошла катастрофа?

– Мы выявили некоторые показатели геофизического порядка. В некоторых из обследованных мест новая поверхность образовала впадины в старой, что свидетельствует о чрезвычайно высоком давлении на более слабые участки. Мы попытались разобраться в природе низлежащего слоя и получили ряд цифровых показателей, на основании которых рассчитываем произвести необходимые подсчеты. Компетентный математик (при этом он подумал о Гросвеноре) в самом общем виде высказал мнение, что это разрушительное давление возникло самое большое около сотни лет тому назад. Учитывая, что геология занимается процессами, длящимися тысячи и миллионы лет, нам не остается ничего другого, как проверить выкладки этого человека на компьютере. Более точной даты я назвать не в состоянии.

Наступила пауза. Затем Кент строго произнес:

– Благодарю вас. Отмечаю, что вы лично и ваш коллектив хорошо поработали. И все же задам ещё один вопрос: не удалось ли вам в ходе ваших изысканий обнаружить какие-либо следы, которые могли бы натолкнуть нас на понимание природы тех сил, которые вызвали эти катаклизмы?

– Ничего не могу вам сказать по этому поводу без предварительного обсуждения со своими помощниками. Мое личное мнение: нет.

Гросвенор был очень доволен, узнав о сдержанном ответе Мак Кенна. Для геолога изучение этой планеты было как начало исследования противника. Но для нексиалиста то было последнее звено в цепи открытий и размышлений, начало которым положил причудливый глухой шум, донесшийся из космоса.

Он уже идентифицировал самый чудовищный из чуждых интеллектов, который только можно вообразить. Он догадывался об его грозных намерениях. И тщательно проанализировал необходимые ответные действия.

Его не занимал более вопрос: что за опасность грозит им. Он вышел на такой уровень, когда в первую очередь требовалось добиться безоговорочного принятия его плана. К сожалению, люди, ограниченные знаниями в пределах одной или двух наук, не были в состоянии, а возможно, и не захотели бы понять всего чудовищного масштаба самой жуткой из угроз, когда-либо нависавших над всей жизнью в интергалактической вселенной. И, значит, созревший в уме Гросвенора путь выхода из кризиса непременно натолкнется на непонимание.