Один мертвый керторианец
Шрифт:
— Прошу вас, герцог. В моей каюте нам никто не помешает.
— Я следую за вами.
И я действительно пошел за ним по просторным и высоким коридорам «Прометея», более приличествующим дворцу, нежели космическому кораблю… Однако, восхищаясь про себя богатством внутренней отделки, со вкусом подобранными соотношениями цветов, я мимоходом догадался, зачем мне был устроен такой прием. Конечно, Реналдо не ставил себе цель пустить мне пыль в глаза, он лишь подчеркивал уважение ко мне и прозрачность своих намерений, желая, по-видимому, искоренить в моей душе возможные опасения. Ну если так,
Честно говоря, перешагивая вслед за ним порог его каюты, находившейся, если верить моему пространственному чутью, где-то в голове у дракона, я подумывал, — уж не зажмуриться ли, дабы роскошь, случаем, не ослепила. Но не стал, и правильно: в личных покоях герцога ничего сверхъестественного не обнаружилось — его гостиная напоминала мой собственный кабинет. И, словно подтверждая завершение официальной части, Реналдо небрежно махнул рукой в сторону кресел, расставленных вокруг невысокого столика.
— Присаживайтесь, Ранье.
Я не заставил приглашать себя дважды и занял одно из глубоких кожаных кресел, а хозяин снял плащ и подошел к бару.
— Вина?
— Можно.
— Сигару? — Да, вот это с удовольствием!
Выудив из бара пару небольших серебряных кубков с инкрустацией, объемистую бутыль, пепельницу и коробку сигар земного экспорта, он выложил все это на стол и занял кресло напротив. После чего мы разбились по интересам: он взялся за вино, я — за табак.
Проявив недюжинную сноровку, герцог успел откупорить бутылку и разлить вино быстрее, чем я закурил. Поднося зажигалку, я заметил, что на его лице вновь проявился отблеск выражения, подмеченного мной при нашей первой сегодняшней встрече.
— Вас что-то удивляет, Реналдо? — Мы были сверстниками, поэтому обращение по имени не считалось неуважительным.
— Да, — без раздумий ответил он. — Вы! Вы здорово изменились, а прошло-то всего две недели. Много тренируетесь?
— Да, столько я не вкалывал даже перед ответственнейшими поединками.
— Уж не собираетесь ли снова на ринг? Ваше здоровье!
Подняв кубки, мы выпили. Вино оказалось темным, густым, крепким и с прекрасным букетом. Я даже передумал затягиваться, дабы подольше сохранить его вкус.
— Нет, и не думал. Но надо поддерживать себя в форме, когда на тебе лежит такая ответственность.
Герцог не воспользовался удобным предлогом для смены темы и добродушно усмехнулся:
— А жаль! Вот было б смеху, если б вы снова вышли и всем им всыпали. А то слыхали нынешних чемпионов: во времена Грейвза, дескать, и приличных боксеров-то не было, нас то бишь; вот сейчас бы мы его враз…
— П…юки!
— Понятно уж! — без всяких шуток согласился он. — Я, между прочим, во время оно тоже подумывал о карьере боксера, но вы меня опередили, и я туда уже не полез. Зря может, — как думаете? Представляете вашу встречу на ринге?
Вместо этого я представил себе Адриана Форбса, корпеющего с высунутым языком над заголовком: «Спешите видеть! Поединок двух сильнейших людей в Галактике!» — и рассмеялся:
— Денег можно было бы огрести больше, чем за всю
— Пожалуй… Впрочем, еще не поздно!
— Вы серьезно? — недоверчиво переспросил я.
— Не знаю. — Он пожал своими каменными плечами, и я подумал, что развивать разговор в этом русле чревато. Мне доводилось испытывать на себе его силу, еще на Кертории, и я знал, что он превосходит меня настолько же, насколько я — всех остальных.
— Ну, мы могли бы вернуться к этому, когда все устаканится.
Теперь уже он использовал возможность и, налив нам еще по кубку, предложил:
— Давайте, Ранье, сделаем вот как. Я понимаю всю щекотливость дела, которым вы занимаетесь, поэтому не буду задавать вам никаких вопросов. А вы расскажете мне то, что сами сочтете нужным.
Это было вполне честное предложение, и я, естественно, не стал возражать. Более того, я выложил ему все, что знал о смерти Вольфара, и то, что, по моим представлениям, могло ее касаться. Естественно, это заняло немало времени. К концу моего рассказа в ход пошла уже вторая бутылка.
И как ни удивительно, ко не похоже было, чтобы моя история очень уж его заинтересовала. Реналдо слушал внимательно, но и только. Оживился он лишь раз, когда я помянул предательство Коллинза, — грохнув кулаком о ладонь, герцог с исказившей лицо ненавистью процедил:
— Как похоже на Вольфара! Мерзавец — всю жизнь пытался чужими руками жар загребать!
Ну, по этому пункту у нас, надо заметить, возникло полное взаимопонимание. В остальном же Реналдо подвел итог довольно скупо:
— Значит, на Новой Калифорнии вам ничего толком узнать не удалось и вы собираетесь попробовать на Денебе. Но фактически все это лишь отвлекающий маневр, пошедший с подачи Принца. Ну, тут Его Высочество должен быть вам очень признателен — вы явно сорвали все планы его врагов. — Он чуть помолчал, а потом заключил без всякой личностной оценки: — В общем, ваша позиция мне ясна.
А вот мне, наоборот, многое становилось не очень-то понятным, и, пытаясь что-то прояснить, я осторожно поинтересовался:
— Простите, герцог, но у меня не сложилось впечатления, будто вы многое почерпнули из моего рассказа…
— Да, это так, — подтвердил он. — Разумеется, у меня есть свои люди в разведке Новой Калифорнии.
— Разумеется? — не выдержав, перебил я.
— Ну да. При моей профессии мне приходится содержать целую ораву осведомителей во всех мало-мальски стоящих сыскных организациях. — Герцог кисло улыбнулся и с неожиданной откровенностью заявил: — Знаете, Ранье, противный все-таки мирок, никакого понятия о чести! Но я вынужден играть по их правилам. Да что я, все мы вынуждены.
Я не стал спорить, хотя и не полностью разделял это мнение, а он сделал большой глоток из кубка и вернулся к заданной мной теме:
— Так что из донесений своих шпиков я в целом представлял себе, что у вас происходило. Многие детали, зачастую немаловажные, мне были неизвестны, но в принципе картину они не изменили. Тем не менее спасибо за откровенность!
— Не за что. — Я выдумывал какую-нибудь обтекаемую форму для следующего вопроса, потом плюнул и выложил напрямую: — Скажите, Реналдо, а вы следите за остальными?