Одержимый

Рид Рик Р.

Он шел за ней два квартала. Она обернулась, посмотрела на него и прибавила шагу.

— Эй! — сказал он. — Не бойтесь. Я не грабитель. Просто лунатик. — Джо засмеялся. Он догнал ее, и она остановилась, глядя на него испуганными глазами. — Честное слово, — сказал он, одаривая ее одной из своих лучших улыбок. — Я не сумасшедший. Действительно. Я живу тут неподалеку, на углу Восемнадцатой улицы. Я просто не мог уснуть. Черт, я, должно быть, испугал вас. Что-нибудь случилось? Что вы делаете на улице так поздно?

Она смотрела на него, должно

быть, обдумывая, как ей поступить — разговаривать с ним или нет. Наконец она решилась:

— Я подралась с мужем. Иду к маме.

— Ну, знаете, не следует гулять по улицам одной так поздно ночью. Особенно такой хорошенькой леди, как вы. Послушайте, разрешите проводить вас. Мне будет приятно, что я сделал хоть что-то хорошее, а то брожу без толку. Обещаю, что не обижу вас. Мне правда тревожно, что вы, такая молодая и красивая, находитесь ночью одна на улице.

— Я верю, что вы не обидите меня. — С минуту она раздумывала. — Хорошо, пойдемте дальше вместе.

Какое-то время они шли молча. Бэкки уже видела впереди мамин дом с верандой.

— Ну вот, мы пришли. Спасибо, я думаю, оставшийся путь я смогу...

— Черт побери! — закричал Джо, хватаясь за глаз.

— Что случилось? — Бэкки обернулась и посмотрела на него.

— Ужасная неприятность. Я потерял контактную линзу. Вы не поищете, а?

Бэкки опустилась на колени и начала в темноте обшаривать тротуар, ища то, чего там не было.- Она даже не поняла, что произошло, когда Джо, сцепив пальцы, изо всех сил ударил ее по затылку. Падая лицом на асфальт, она была уже без сознания.

Джо вынул из кармана скальпель.

Глава 16

Энн наложила последний штрих светло-серых теней для век и взглянула на себя в зеркало. Годы работы фотомоделью научили ее хорошо скрывать физическое недомогание и плохое настроение. Кладя косметичку обратно в выдвижной ящик туалетного столика, она убеждала себя, что лишь чуть-чуть подправила свое лицо. Неважно, что ее длинные черные волосы красиво уложены и на них играет свет, неважно, что она надела очень красивую бледно-голубую шелковую блузку, неважно, что джинсы показывают ее ноги лучше, чем любая мини-юбка.

Важно было другое: она все время думала о Нике Мон-Пьере. Он должен был приехать к ней через полчаса, и Энн чувствовала, как в ней нарастает возбуждение, такое сильное, какого она не испытывала со времен первых свиданий в колледже. И еще она чувствовала нечто похожее на ужас: Ник сказал ей по телефону, что у него есть кое-какая информация, которая будет ей интересна, и фотографии, подтверждающие эту информацию. Энн не знала, что он следил за Джо, Ник умолчал об этом, настаивая на личной встрече. Похоже, новости хорошими не были. Фотографии... Ей представлялось, как Ник, забравшись по пожарной лестнице какого-нибудь дешевого отеля, фотографирует Джо, корчащегося на серых простынях с женщиной; их тела от многочасового совокупления покрылись потом и стали скользкими...

Прозвенел

звонок домофона, и Энн поднялась, чтобы ответить на него. Обычно, ожидая кого-нибудь, она открывала, не спрашивая, кто звонит, но в последнее время боялась впустить ненароком Джо.

— Кто там?

— Ник Мон-Пьер.

Она нажала на кнопку, чтобы отпереть дверь, и поспешно обошла гостиную, проверяя, все ли в порядке. Затем забежала на кухню и поставила на плиту чайник. На подносе лежало несколько шоколадных пирожных от миссис Филд.

Ник выглядел печально-торжественным. Его брови были нахмурены. Он вошел и сел за обеденный стол. Закурив, он сказал:

— Садитесь.

Энн села, думая, что ее догадки были верны.

— Вы с плохими новостями, не так ли?

— Не знаю. Я сообщаю своим клиентам о результатах наблюдения, а они уж сами решают, хорошие это новости или плохие.

— Понятно, — сказала Энн. Определенно такое вступление могло означать только плохое. — Так что же вы выяснили?

Ник снял плащ и подтянул рукава свитера. Руки он положил перед собой.

— Я наблюдал за вашим мужем последние два дня. Уйдя от вас, он некоторое время жил в мотеле «Прэтт», на Рождерс-парк, том самом, о котором вы говорили.

Энн кивнула.

— Однако он съехал оттуда два дня назад и поселился в мотеле АМХ на Чикаго-авеню.

Энн подумала, каким жалким казался ей мотель АМХ, когда она проходила мимо. Она не могла представить себе, как Джо, с его утонченным вкусом, мог жить в подобном заведении. Ник достал из кармана плаща пачку фотографий и положил их перед ней на стол.

— У меня не было возможности сделать много снимков, но то, что есть, думаю, существенно. Я наблюдал за вашим мужем прошлой ночью. Он шел по Раш-стрит и подходил к нескольким проституткам, которые почему-то не хотели иметь с ним дела. Возможно, потому что он выглядел форменным бродягой.

Ник вынул из пачки одну фотографию и протянул ее Энн. Она взяла снимок, и ее рука задрожала.

Джо — в резком свете уличного фонаря — разговаривал с чернокожей проституткой, на которую прежде и не взглянул бы. Несмотря на зернистость снимка, Энн видела отчаянье на его лице, отчаянье, более сильное, чем нужда, более сильное, чем похоть... какая-то неистовая одержимость. Возможно, это было именно то, что отпугивало проституток больше, чем его неряшливый вид. Ник положил перед ней еще две фотографии.

— Казалось, он страстно желал понравиться вот этой. Он беседовал с ней дольше, чем с другими.

Энн взяла фотографию, и ее словно ударило током. Не может быть, чтобы этот человек был ее мужем! Джо никогда бы не стал соблазнять такую малышку. Она была совсем юной. Косметика и вызывающая одежда не могли скрыть ее возраста: ей было не больше двенадцати. Боже, Боже, думала Энн, кто же этот человек, за которого я когда-то вышла замуж?

— Ему не повезло ни с одной из них, — сказал Ник. — Потом я последовал за ним в Бервин.