Одержимость
Шрифт:
— Эх, бывает. Вчера вечером я разозлилась на Артёма, потому что он не предупредил меня, что тирамису, которое он принёс домой, оказалось кислым. Добавлю, что я вытащила его из мусорки, чтобы попробовать. Сейчас я могу спорить по любому поводу.
Я рассмеялась и отступила в сторону.
— Заходи. Думаю, ты именно то, что мне сейчас нужно.
Она подняла палец.
— Не так быстро. У тебя есть «Нутелла»?
— Кажется, да. Андрею нравятся тосты с ней.
— Ладно. Тогда я осчастливлю тебя своим присутствием.
Мы
— Хлеб не нужен, — отмахнулась Карина. — Просто ложку, пожалуйста.
Я улыбнулась.
— Конечно.
Она зачерпнула полную ложку и заговорила с набитым ртом.
— Так что же происходит между тобой и господином Ворчуном?
Вздохнула.
— Я сделала кое-какую глупость.
Она пожала плечами.
— Ну и что? Он же мужик. Уверена, что он всё время несёт какую-то чушь. Нам гораздо дешевле обходится, когда мы косячим. Если Артёма провинился — я получаю украшение. Если косячу я — он получает минет. Просто брось подушку на пол, встань на колени и извинись в микрофон.
Если бы всё было так просто. Я покачала головой.
— У нас сейчас тяжёлые времена. Такое ощущение, что Андрей всё время злится.
— Конечно, злится. Он в ужасе от того, что больше не выйдет на лёд. Хоккей — это всё, что эти ребята знали с трёх лет. Помнишь, когда Артёму несколько лет назад пришлось сделать операцию? Его ударили клюшкой по шее за полгода до свадьбы.
— У него было повреждение позвоночника, да?
Она кивнула.
— Мы так сильно ссорились, что я дважды отменяла свадьбу. Никогда никому не рассказывала, насколько всё было плохо.
— Правда?
Она отправила в рот ещё одну ложку «Нутеллы».
— Их личность настолько связана с игрой, что они переживают своего рода кризис идентичности. Помню, я предложила отложить свадьбу, чтобы он мог сосредоточиться на восстановлении. Артём решил, что я откладываю, потому что, возможно, больше не хочу выйти за него замуж, поскольку есть шанс, что он больше никогда не сможет играть. Всё, что я говорила или делала, превращалось в то, что я не хочу быть с ним. Я не могла убедить его в обратном, потому что он больше не верил в себя.
Это звучало до боли знакомо .
— Но, очевидно, стало лучше, да?
Карина кивнула.
— Потребовалось некоторое время. Артём провалился в очень тёмное место на несколько месяцев. Я не была уверена, что мы справимся. Но со временем дела пошли лучше. Хотела бы сказать, что это были мои слова или поступки, но… ему пришлось найти это в себе. — Она потянулась через стол и похлопала меня по руке. — Андрей найдёт свой путь. И вы снова станете той парой, из-за которой все остальные зададутся вопросом, счастливы ли они в своих отношениях. Поверь мне. Он справится.
Мне хотелось верить,
На следующий день у меня был часовой перерыв между пациентами, и я вышла подышать свежим воздухом и перекусить.
— Ржаного хлеба не было, — сказала я, доставая сэндвич ассистентки Софы из коричневого бумажного пакета и ставя на её стол. — Поэтому взяла мультизлаковый.
— Спасибо, — она улыбнулась и кивнула в сторону двери моего кабинета.. — Тебя ждёт гость.
— Госпожа Терентьева пришла раньше?
— Нет. Один горячий хоккеист. — Она взяла наушники, вставила один в ухо и подмигнула. — Я буду слушать музыку, пока ем. Очень громко . Так что я ничего не услышу.
Хорошо, тогда ты не услышишь, как мы ругаемся .
Мы с Андреем не разговаривали со вчерашнего вечера, когда он вернулся домой пьяным и агрессивным, всё ещё злясь из-за противозачаточных средств. Утром, когда я уходила на работу, он спал на диване без задних ног.
Аромат свежих цветов поразил меня, ударил в нос, как только я открыла дверь кабинета. Но зрелище было настоящим ударом под дых. Андрей сидел за моим столом, обхватив руками самый большой букет гортензий, который я когда-либо видела. Он встал, и моё сердце сжалось. Мой прекрасный мужчина выглядел красиво разбитым — грусть и боль застыли в глубоких морщинках, которых не было ещё несколько месяцев назад.
Вчера вечером мы оба наговорили друг другу обидного, но в данный момент всё это не имело значения. Я подошла к нему, взяла его лицо в ладони и готова была сделать что угодно, чтобы избавить его от боли. Глаза наполнились слезами.
— Мне так жаль.
— Мне тоже.
— Я не должна была принимать решение вернуться к таблеткам, не обсудив это с тобой.
Он покачал головой.
— Ты была права, сделав это. Я не в том состоянии, чтобы быть отцом. Я просто жалкое дерьмо, Мара.
— Нет, это не так. Тебе просто нужно поверить в себя. В глубине души я знаю, что ты вернёшься на лед, но даже если нет — мы справимся. Вместе.
Андрей долго смотрел в пол. Когда он снова встретился со мной взглядом, он сглотнул.
— Ты была прав. Обезболивающие только ухудшали ситуацию. Я не прекратил их принимать, когда сказал тебе несколько недель назад, что бросил. Но теперь всё. У меня оставалось ещё несколько штук, и я выбросил их в раковину сегодня утром. И ещё я собираюсь бросить пить.
По моим щекам текли слёзы.
— Ты становишься сильнее с каждым днём. Тебе нужно поверить в себя, Андрей. Ты можешь это сделать. Я знаю, что ты можешь.
Он кивнул.
— Мы можем это сделать. Мы сделаем это вместе.