Одержимость
Шрифт:
Снова кивнула. Но меня беспокоила не тревога. Это был гнев. Вчера вечером Андрей швырнул стакан в стену, когда я спросила, обязательно ли ему присутствовать на каждой тренировке и выездной игре. Вопрос был невинным. Я не была уверена ни в правилах, ни в том, что он обязан делать по контракту. Однако он покраснел, а вены на его шее вздулись.
Мы с мужем были вместе долгое время. На протяжении многих лет я была свидетелем всех оттенков его злости, но она никогда не была направлена на меня. Что-то в его гневе в последнее время изменилось. Хотя я не осмелилась упомянуть
По дороге в клинику, мы с Андреем перебросились парой фраз.
— Сегодня ко мне записались два новых пациента, — сказала я, следя за его реакцией. — По рекомендации тех, кого уже лечила.
Тень пробежала по его лицу.
— Что ты собираешься делать со всеми этими пациентами, когда у тебя родится ребёнок?
Я не думала, что это станет проблемой, учитывая, что для зачатия нам пришлось бы заняться сексом , а мой муж после травмы потерял к этому интерес.
— Мы говорили об этом. Найму кого-нибудь.
— Я не хочу, чтобы няня постоянно присматривала за нашим ребёнком.
Взглянула на него и вернулась к дороге.
— Я имела в виду, что найму кого-нибудь для своей практики. Ещё одного психиатра. Возможно, на неполный рабочий день.
Челюсть Андрея отвисла.
— Наверное, приятно, когда будущее выглядит таким ярким.
Я не клюнула. В последнее время он мог найти повод для спора во всём, что я говорила или делала. Вместо этого я протянула руку и положила на кулак на его коленях.
— Моё будущее выглядит светлым, потому в нём есть ты .
Он проигнорировал мой комментарий и указал вперёд, на клинику.
— Свободного места нет. Просто припаркуйся вторым рядом на аварийках. Я быстро.
Остановившись, открыла дверцу машины, чтобы обойти её и помочь Андрею выбраться.
Он покачал головой и указал на дверь.
— Закрой. Мне не нужна помощь. Я ненадолго.
Как только он вошёл внутрь, прямо перед зданием появилось место. Поэтому я припарковалась параллельно обочине, чтобы облегчить движение транспорта. Когда закончила, зазвонил сотовый, но это был не мой телефон. Андрей оставил свой мобильный в подстаканнике. Физиотерапия высветилось на экране, поэтому я ответила.
— Добрый день?
— Здравствуйте. Могу я поговорить с Андреем Мацкевичем, пожалуйста?
— Ммм… В данный момент он недоступен. Это его жена Марина. Могу ли я чем-нибудь Вам помочь?
— Может быть. Это по вопросу физиотерапии. У господина Мацкевича назначена встреча завтра в девять. Мы надеялись, что сможем перенести эту встречу на одиннадцать. У одного из наших терапевтов возникла чрезвычайная ситуация, и он будет отсутствовать несколько дней, поэтому мы пытаемся перераспределить все наши встречи.
Я посмотрела на дверь клиники. Никаких признаков Андрея пока нет.
— Вы можете подождать пару минут? Я задам ему этот вопрос. У него есть ещё встречи, и я знаю, что он не любит опаздывать. Это займет минуту или две.
— Конечно. Без проблем.
Вышла
— Я жду оператора. Могу Вам помочь?
— Да. Мой муж где-то здесь, Андрей Мацкевич. Он только что вошёл, — подняла его сотовый телефон. — У него важный телефонный звонок. Можете ли Вы сообщить ему об этом?
— Могу я увидеть какие-нибудь Ваши документы, пожалуйста?
— Конечно.
Покопалась в сумочке и показала женщине свои водительские права.
— Извините, — сказала она. — Он очень важная персона, поэтому я хотела убедиться, что Вы не его фанатка.
Улыбнулась.
— Я и есть его фанатка. Самая большая.
Женщина указала на дверь позади себя.
— У меня очередь к оператору в страховую компанию, с которой крайне сложно связаться. Господин Мацкевич отправился в последний кабинет справа, чтобы поговорить с лечащим врачом. Если Вы не возражаете, можете пройти туда самостоятельно. Мы как раз закрывались, поэтому в помещении больше никого нет.
— Спасибо.
В длинном коридоре было полдюжины дверей, и все они были закрыты. Свет лился на пол из последней комнаты в конце. Когда я подошла, из дверного проёма послышался голос Андрея, громкий и сердитый.
— Дайте мне ещё. Мой рост почти два метра и вешу я больше 110 кг. Мне не подходит та же доза, что и большинству ваших пациентов.
— Меня беспокоит не доза, — ответил мужчина. — Важно, как долго Вы на них. К настоящему времени Вам стоило прекратить принимать препарат или, по крайней мере, снизить дозу. После четырех недель заживления у Вас не должно быть такой сильной боли. А если она осталась, нам нужно подумать, может причина в чём-то ещё.
Я остановилась в нескольких шагах от двери, затаив дыхание, чтобы прислушаться.
— Ну, я так и делаю. Так дайте мне чёртов рецепт . Завтра у меня начинается физкультура, и мне нужно поработать над коленом.
Громкий вздох.
— Это последний раз, Андрей. Серьёзно.
Моё сердце ускорилось. Судя по всему, я была не единственной, кого беспокоило, что мой муж ел оксикодон, как тик-так.
Я подождала минуту, прежде чем подойти к двери. Когда я высунула голову, Андрей нахмурился.
— Почему ты здесь?
— Тебе звонят из физиотерапевтического кабинета. Это звучало важно, — я протянула ему телефон.
Вернувшись домой, он исчез в душе, пока я готовила ужин. Когда он вышел, курица уже готовилась в духовке, а я лежала в гостиной.
Андрей огляделся вокруг, сузив глаза.
— Где моя сумка?
В отличие от большинства игроков, мой муж не оставлял своё хоккейное снаряжение в раздевалке после тренировок. Каждый день он таскал туда и обратно большую сумку. В течение сезона она почти всегда стояла рядом с нашей входной дверью, когда он был дома. Но раньше, когда мы вошли, его костыль зацепился за плечевой ремень сумки и он чуть не споткнулся.