Одержимость шейха
Шрифт:
— Ты можешь прятаться от себя сколько угодно. Но только не от меня, — тяжело хрипит он в мои губы, и я с трудом воспринимаю слова, потому что Джафар кусает мой подбородок и сильным рывком возвращает мое сокровенное местечко на уровень своего лица.
Вздох вырывается из моей груди, пока я лечу в неизвестность, но вдруг меня что-то подхватывает, не позволяя разбиться об панику. И только спустя мгновение до меня доходит, что я практически сижу. Безумие, что он… Выгибаюсь, раскрывая рот в немом крике, как только его горячий язык касается самой сердцевины. Дрожь охватывает все мое тело, и я цепляюсь за его волосы руками, будто боюсь, что вот-вот соскользну вниз.
— Такая невинная, — мурчит он, а потом добавляет к своим ласкам длинные пальцы, заставляя меня потерять дыхание, — и в тоже время порочная. — Щелчок языком заставляет мурашки разбежаться по коже и ударить в то же место, где только что властвовал его язык. — Готовая для меня.
От его слов стыд расцветает на моих щеках с новой силой, но слишком поздно для этого. Очередное движение вынуждает меня выгнуться, а в ответ на это его гортанный стон врезается прямо в чувствительные складки. Разве ему может быть лучше, чем мне? Что дает ему такое удовольствие? Я ведь всего лишь тяну его за волосы или то и дело царапаю могучие плечи, чтобы хоть как-то справиться с бьющими внутри меня эмоциями. Но в какой-то момент все связные мысли улетучиваются, реальность смазывается в одно большое яркое пятно красок, и я теряюсь в происходящем.
В каждом движении его губ, языка и рук звучит животное желание обладать мной. Будто ему мало, и он хочет большего. Это противоречит всему, что я когда-либо позволяла себе. Но сейчас мне и самой требуется нечто большее. Нечто похожее на жажду. Сумасшедшую. Незнакомую мне ранее. Он вызывает ее. И, если он сейчас исчезнет, я умру без его прикосновений.
Не знаю, что во мне вызвало столь резкую потребность в похоти, которой этот мужчина буквально окутывает мое тело. Но я хочу этого. В доказательство чего до дрожи в кулаках сжимаю его густые волосы и откидываюсь назад, полностью уверенная в том, что эти руки не отпустят меня, а губы не перестанут топить в удовольствии.
Вот и все. Разум утерян. Единственное, что еще удерживает меня в реальности, — порочные хлюпающие звуки от входящих в меня пальцев. Они доносятся прямо оттуда. Где его рот соединяется с моим эпицентром удовольствия. И с каждой секундой его ласки становятся жестче. Требовательнее. Беспощаднее. Эмоции схлестываются с нарастающей пульсаций и двойным рикошетом обстреливают все нервные окончания. Запуская что-то необратимое внутри меня. Сильное и пугающее, неподвластное никакому контролю. Я задыхаюсь. Забываю, как дышать, распахивая рот и выпуская наружу сдавленный всхлип. Его рычащие звуки становятся громче, пальце агрессивнее, а рот ненасытнее. Я не выживу, это невозможно пережить. Мое тело вот-вот разлетится на мельчайшие частицы и исчезнет. Сейчас. Еще немного. Давление изнутри усиливается настолько, что, кажется, конечности немеют и с новым толчком длинных пальцев Джафар втягивает в себя мой напряженный комочек и не отпускает его до тех пор, пока я не взрываюсь прямо на нем. Несдержанно и громко.
Я бьюсь в конвульсиях яркого оргазма, изо всех сил пытаясь справиться с ним, но моя голова начинает метаться из стороны в сторону, а пульсация между ног взрывается еще сильнее, когда он загибает свои пальцы внутри меня. Мне следовало бы стыдиться своей реакции, но сейчас эта функция для меня недоступна, потому что я дрожу и задыхаюсь какими-то иступленными криками.
Наконец, дикая тряска сменяется редким подрагиванием,
И только сейчас, выпустив его волосы из своей хватки, я осознаю, как сильно их сжимала. Мне даже больно пошевелить пальцами, но становится легче, когда Аль Нук-Тум притягивает меня к своей тяжело вздымающейся груди и начинает мягко массировать мои фаланги, будто чувствует, где нужно нажать, чтобы боль отпустила их.
Сколько времени продолжалось наше безумие? И сколько потребуется, чтобы привести два сбитых дыхания и дико колотящихся сердца в спокойный режим?
Случайно задеваю бедром его каменную эрекцию и замираю, понимая, что еще ничего не закончено. С минуту решаюсь посмотреть в глаза Джафара. А как только делаю это, встречаюсь с пылающей в них первобытной жаждой и потребностью, с которой мне еще предстоит столкнуться. Будто все, что сейчас происходило, было лишь способом достать их из самых глубин.
Однако в сочетании с внешним спокойствием этот дикий темный взгляд Аль Нук-Тума настораживает еще сильнее. Но мужские губы быстро забирают мой страх, оставляя на каждом пальчике короткий поцелуй, пока он массирует их своими. И в один миг я замечаю на одной из его рук, той, что была между моих ног, следы влажных капель, спускающихся прямо под задравшийся рукав.
Тяжело дыша, я отвожу взгляд, позволяя смятению выступить на своих щеках более ярким огнем, а через мгновение Джафар касается моего лица и заставляет посмотреть на себя.
— В этом нет ничего постыдного, Джансу. Ты моя жена, а я твой муж. Мы не сделали ничего противозаконного, — произносит он спокойным поучительным тоном и, убедившись, что я больше не буду прятаться, дотягивается до подготовленного полотенца и ленивыми движениями промакивает им последствия моего возбуждения. Сглатываю, пытаясь воспользоваться короткой передышкой. А потом он снова бросает на меня внимательный взгляд, возвращая свои руки на мое тело. — Хочешь попробовать, как хороша ты на вкус?
Мои глаза расширяются, дыхание вновь сбивается, а где-то внутри зарождается покалывание, постепенно превращающееся в горячую спираль, сметающую все на своем пути. Только теперь я уже знаю, что так подкрадывается то самое возбуждение. И на этот раз встречаю его более подготовленной, когда мужской рот дарит мне новый вкус, который взрывается между нашими языками с новой силой. Его поцелуй крепкий. Наполненный голодной страстью, напоминающий мне о том, что удовольствие было всего лишь в одну сторону. Только я не отвлекаюсь на это, да мне и не позволяют жесткие губы, поглощающие мои, и пальцы, которыми он зарывается мне в волосы. Намотав их на кулак, Джафар толкает меня навстречу себе, и я с готовностью принимаю его рвение, но внезапно останавливаюсь и заключаю колючее лицо в свои ладони.
— Я хочу увидеть тебя, — мой голос едва слышен, но я и не жду ответа, прислонившись к его лбу своим.
Часто хватая ртом воздух, кончиками пальцев касаюсь шрама на его лице и жду несколько секунд, прежде чем начать действовать. Медленно и аккуратно веду по нему, вынуждая Джафара резко выдохнуть и прикрыть глаза, после следую по раненой коже века, затем спускаюсь на щеку и скольжу к уголку поврежденной губы. И без того тяжелое дыхание Аль Нук-Тума становится еще более громким и неровным. Особенно когда я касаюсь рубца губами и принимаюсь осыпать каждый дюйм мягкими поцелуями, ощущая, как его пальцы в моих волосах ожесточаются. Я жду, что сейчас последует боль и мое тело дернется в сторону, но ничего не происходит.