Одержимость шейха
Шрифт:
Во всех этих изгибах и полукруглых стенах, местами имитирующих скалы, есть что-то футуристическое и в тоже время, приближенное к дикой природе. Казалось бы, два несовместимых стиля слиты воедино, и это выглядит восхитительно. Органично и стильно.
Я даже забываю о неделикатно исчезнувшем Джафаре, двинувшись вглубь помещения, с неподдельным интересом изучая все, что меня окружает, пока не натыкаюсь на дверь. Как обычно, мое любопытство действует на опережение, и вот я уже осторожно толкаю ее и захожу внутрь.
Тут не горит свет, и я пользуюсь тем, что долетает из коридора, исследуя
Случайно заметив тумблер, я щелкаю по нему пальцами, внимательно прослеживая за тем, куда светит луч прожектора, который рассеивается на потолке. Ох… Я так и замираю, открыв рот. Потому что прямо надо мной разворачивается целая галактика звезд, целый космос, кажется, нарисованный теми же руками, что и исписали эти стены вокруг меня.
— Моя мать изучала звезды, — бормочет глубокий голос за моей спиной, и, подпрыгнув, я испуганно оборачиваюсь, натыкаясь взглядом на Джафара в дверях.
Я не слышала, как подкрался этот хищник, но на удивление он даже не злится за мою вольность. Напротив, делает шаг, продолжая своим гипнотическим тоном:
— Отец купил этот дом для нее в качестве свадебного подарка. Когда моя мать была жива, я любил приходить сюда, — Аль Нук-Тум приближается ко мне и протягивает большую ладонь, чтобы бережно снять с моей головы платок, а я боюсь пошевелиться, тронутая его откровением. — Отец неспроста выбрал это место. С балкона есть отличная точка обзора. — Он подцепляет пальцами локон моих волос и, не сводя с меня горящего золотом взгляда, подносит медную прядь к носу и втягивает в себя мой запах. — Не хочешь взглянуть?
— На звезды?.. — нервно облизываю губы, стараясь не обращать внимания на пылающую кожу от его близости.
— И на них тоже, — мужские губы растягивает слабая улыбка, когда Джафар пропускает прядь моих волос сквозь пальцы, а потом отстраняется. И я могла бы посчитать эту улыбку завораживающей, если бы не его глаза, пожирающие меня.
— Ты расскажешь мне, что случилось с твоей мамой? — выдыхаю, нарочно уводя тему подальше от того, что мне обещает его голодный взгляд.
— Не сегодня, — Джафар качает головой, располагая большую ладонь на моей пояснице и подталкивая к выходу. — Будут еще вопросы?
— Чем займёмся? — мой голос прыгает на пару октав вверх, пока я семеню ногами, но, видимо, не в том направлении, потому что оказываюсь пойманной в объятья.
— Для начала я накормлю тебя, — шепчет он, прижавшись горячими губами к моему уху. Это нечестно. Это очень нечестно!
— А потом? — с трудом выдавливаю из себя.
— Это сюрприз.
Слышу, как Джафар ухмыляется, прежде чем подхватить меня на руки так, словно я ничего не вешу, и за несколько широких шагов подняться по винтовой лестнице на… балкон. Прохладный воздух снова проникает в мои легкие, но сейчас я сосредоточена совершенно на другом.
И даже получив возможность передвигаться
Неспешно подхожу к перилам и прислоняюсь к ним ладонями, направив взгляд на пустыню, покрытую темным покрывалом ночи. Если бы только было возможно стереть все до этого мгновения…
— Ответь мне честно, — мой голос звучит как-то глухо. — То, что ты сделал с Зурабом… Это из-за меня или из-за того, что он предал тебя?
Молчание, после которого горячее дыхание неожиданно вонзается в мой затылок подобно укусу зверя.
— Ищешь любой способ, чтобы уйти от очевидных вещей?
— Мне ничего не очевидно, — шепчу, едва сохраняя возможность стоять.
Он так близко, что даже сквозь слои одежды я чувствую, как моя спина страдает от жара мужского тела, нагло не желающего соблюдать дистанцию. А потом и вовсе гора мышц соприкасается со мной, прижимая к каменному ограждению и блокируя какой-либо путь отступления, расположив руки на перила по обе стороны от меня.
— Я наказываю каждого, кто пытается ударить меня. Но Зураб сделал хуже, — Джафар медленно проводит носом по краю моей ушной раковины, и я теряю тихий вздох, непроизвольно выгибаясь в спине. — Он ударил меня через самое слабое место, — нарочная пауза. — Он ударил по тебе.
Сглатываю, радуясь тому, что стою к Аль Нук-Туму спиной и могу скрыть от него каждую предательскую эмоцию.
Значит, я его слабое место?
— Звучит как признание, — я прикусываю нижнюю губу, не понимая, как ему удается сделать так, что рядом с ним мне хочется забыть все плохое.
Хриплый смешок врезается мне в затылок.
— Ты одна из самых смелых и упрямых женщин, которых я встречал, Джансу, — большие теплые ладони перемещаются мне на живот, отчего вихрь пугающего желания буквально проходит сквозь меня, а мой рот распахивается в немом звуке удовольствия. — Я восхищаюсь тобой. Так же, как всегда восхищался этим…
Он указывает рукой на небо, усыпанное звездами.
— Посмотри внимательнее, видишь?
Джафар ведет пальцем в воздухе, соединяя скопление пяти ярких звезд, а после вновь обнимает меня, позволяя самой провести линию взглядом.
— Это созвездие Маленькой Лисицы. В нашей местности редкое явление, я бы даже сказал невозможное, его не должно быть в южном полушарии. Но однажды мама нашла его и сказала, что оно предопределит мою судьбу, — Джафар больше не смотрит на небо, теперь его взгляд прикован к моему лицу. Я чувствую это. — По легенде это печать гнева Зевса на ночном небе. Он наделил Тевмесскую лису способностью всегда оставаться непойманной, а потом сам впал в ярость, когда началась бесконечная охота: верная собака Артемиды, которая по воле богов никогда не теряла след, не прекращала погоню за лисой, которую никто не мог поймать. И в конце концов Верховный бог Олимпа рассвирепел и прекратил охоту, превратив обоих животных в звезды. Навеки.