Одержимость Малиновского
Шрифт:
И опять этот жуткий взгляд, он словно хотел поглотить мою душу.
— Вань, ты меня пугаешь…
— Поздно бояться, милая…
Я изумлённо ахнула, когда сильные руки Малиновского запутались в моих влажных волосах, он резко наклонился, и в мой рот впились его требовательные губы. Этот поцелуй был сравни огненному торнадо — такой же обжигающе горячий и до дрожи пугающий. А ещё… Господи, мне стало настолько хорошо, что низ живота опалило желанием, и я застонала ему в рот, не в силах сдержать эмоции. Он с жадностью поглотил этот стон и резко
— Ты говорила, что я лишил тебя крыльев — печально, но поправимо: я научу тебя парить без них.
— Это всё слова… — грустно усмехнулась я, пытаясь справиться с бешеным сердцебиением.
— Договорились, — вновь наклоняет лицо ко мне, опуская взгляд на мои влажные после поцелуя губы. — Больше разговоров не будет, я начинаю действовать. Я не позволю твоему страху нас разлучить. Запомни этот день и мои слова: ты будешь принадлежать мне, как я тебе — душой и телом.
— А сердце? — попыталась съязвить.
— Моё сердце стало принадлежать тебе, как только я взял тебя на руки. — Он оставляет короткий поцелуй на губах и отстраняется. — Когда это случится, я расскажу основную причину, почему так поступил. Просто знай, я всегда тебя любил. Ты тоже говорила, что любишь. Пришло время доказать, что это действительно так, ведь слова ничто, поступки — главное. А теперь давай, наконец, высушим волосы, и я покормлю тебя.
Я собралась с силами и выпалила на одном дыхании:
— Вань, я хочу тебе верить.
— Этого мало, котёнок.
Он больше ничего не сказал, молча высушил волосы. Так, не говоря и слова, отнёс в кухню, чтобы накормить. Целый день он отвечал односложно, но меня одну не оставлял. Даже ноутбук принёс в комнату, чтобы работать и быть рядом.
— Вань, а мне чем заняться? — не выдержала я, и он перевёл на меня взгляд.
— Позвони Оливии и пригласи на свадьбу, она твоя подруга. Я отправлю ей замену, так что насчёт своей галереи не беспокойся, всё будет работать, как швейцарские часы и без вас.
— Но у нас же фикт…
— Вот только произнеси это слово, и я тебя отшлёпаю. Всё, звони подруге и посмотри фотографии, я там подобрал несколько свадебных нарядов: что понравится, доставят послезавтра.
— Не нужно, мы с мамой уже выбрали. — Он удивлённо приподнял бровь. — Ты не знал, что жениху не стоит видеть свадебное платье невесты — плохая примета?
— Это всё предрассудки. Но если тебе так спокойней — не вопрос, только я за всё плачу сам.
— Ещё чего!
— Не обсуждается. Звони Оливии, это приказ.
Он вновь отвернулся к ноутбуку, и у меня появилось непреодолимое желание в Ивана кинуть подушкой. Но я девушка взрослая, а это как-то по-детски. Посему взяла себя в руки. Но как же хотелось в него чем-нибудь запустить…
…Моя подруга была в восторге, что у неё появилась возможность увидеть своими глазами место, о котором я ей много рассказывала. Я попросила её приехать на неделю раньше запланированного события — пусть немного развеется, не понравилась мне
С того вечера Иван больше на меня не давил, но появилась другая проблема — мне стали сниться эротические сны, такие же, как год назад. И если бы такое не происходило раньше, я бы, грешным делом, Ивана заподозрила — уж больно они были реалистичные. И главное, как только я подходила к пику, звучал один и тот же вопрос: «Кому ты принадлежишь?». Вот такой пакости я от своего подсознания не ожидала! Разумеется, я даже во сне держала оборону. В итоге коварный Иван не доводил до логического завершения свои развратные действия.
К концу недели я чувствовала себя, как на вулкане. От одного взгляда Малиновского желание вспыхивало как спичка, а бельё становилось влажным. Так что наши тренировки были для меня ещё тем испытанием. Да что там — пыткой! А он, коварный, даже не приставал, чтобы облегчить мне задачу! То, что он всё понимал, сомнений у меня возникало, но злило, что занял выжидательную позицию. Я девушка гордая, сама на него вешаться не стану. Ну ничего, посмотрим, кто из нас кремень.
Глава 24
Оливия
Я первый раз оказалась в России, столько слышала об этой стране от своей бабушки — это была её родина. Ну что, пришло время посмотреть, где жили мои предки по бабушкиной линии. Я очень переживала, собираясь в эту поездку, радовало, что меня сопровождал господин Лютов. Кстати, с ним и женихом подруги я собиралась сегодня серьёзно поговорить. Известие о свадьбе Миры и Малиновского меня весьма удивило. Это что же получается, вся наша афера с побегом была напрасна? Ничего не понимаю. Подруга утверждала, что Малиновский не жалует её. А тут такое…
— Оливия, женщинам много думать вредно, от этого морщинки на лице появляются, — раздался насмешливый голос Лютова.
Вот бесит мужской шовинизм!
— Господин Лютов, на дворе двадцать первый век, женщины равны мужчинам, и многие из вас не радуют наших глаз, но мы же не упрекаем вас за это. Даже больше скажу: большинству из нас вы неинтересны, и если от мыслительного процесса у меня появится несколько морщин, ничего, я как-нибудь это переживу.
— Феминистка, значит… — цокнул он языком, качая головой. — Плохо, конечно, но ничего, Цербер тебя вылечит. — Я даже с шага сбилась. — Я для тебя не господин, а просто Александр или Саша.
В ответ я только фыркнула — при чём тут персонаж греческой мифологии — трёхголовый пёс, охраняющий выход из царства мёртвых в Аиде? Странный этот Лютов…
Мы молча вошли в здание аэропорта, и я вопросительно посмотрела на него, мол, куда дальше?
— О, лёгок на помине! — воскликнул Александр и, как-то зловеще улыбаясь, посмотрел на меня. — Я понял, ты замуж не горишь желанием выходить?
Его вопрос меня весьма озадачил. Я даже перестала искать глазами, кого господин Лютов увидел.