Одержимость Малиновского
Шрифт:
Отхожу, пусть немного поварится в своих мыслях. Нахрапом действовать не вариант, она должна сама прийти ко мне, добровольно. Единственное, что в моих силах — подтолкнуть её к этому, пусть и весьма своеобразным способом.
— Почему именно эти слова?
Я чудом не рассмеялся, она даже не поняла, что на подсознательном уровне уже готова сказать их.
— Считай это моим пунктиком. Или же я хочу быть уверенным, что ты действительно желаешь быть со мной. Выбирай любой из этих вариантов.
— Вот сейчас опять это звучит так, словно ты не особо-то хочешь быть
Бедная, совсем запуталась в своих желаниях. Прав был Сашка, его способ «выбей оппонента из колеи и ненавязчиво направь в нужном направлении» отлично работает.
— Жаждешь от меня действий варвара? Чтобы я тебя, как твой отец мать, закинул через плечо и потащил в спальню заявлять свои права?
Мы не раз слушали истории знакомства наших родителей и их друзей. Но и отожгло в своё время старшее поколение, не мужики, а настоящие варвары. Зато сейчас даже не скажешь, что они могли такое выкинуть. Хотя…
— Он её в кабинет потащил, не передёргивай, — расстреливая меня взглядом, продолжала возмущаться будущая жертва моего бессовестного соблазнения.
— Ты забыла, что потом последовало? — мотает головой, помнит. — Я прикинул, что не вариант так долго круги наворачивать, решил сразу начать с семейного гнёздышка.
— Это мой отец молниеносно среагировал, чтобы заполучить мою мать. А ты тянул восемь лет! — прокричала она мне в лицо.
О как!
— Мне это воспринимать как упрёк? Или как сигнал к действию? — хохотнул я, наблюдая за сменой её эмоций на лице: возмущение, шок от своих слов, растерянность… — Ладно, пошли тренироваться, — и, приобняв её за талию, веду в спортзал.
— Я не это хотела сказать…
— Именно это и хотела, — прижимаю её к себе. — Мне нравится, что ты как раньше начинаешь со мной разговаривать, а твой огонь в глазах безумно заводит.
— По мне тебя всё заводит, — пробурчала она недовольно.
— Верно, что касается тебя — всё. Скоро ты узнаешь каково это — сгорать от желания… А когда всё случится, ты начнёшь себя ругать, что так долго оттягивала момент нашей близости.
— По-моему, ты оттягивал, а не я, — дёрнулась она, давая понять, чтобы отпустил, перед входом в спортзал.
Подчинился, предвкушая начала игры «заставь Миру сгорать от страсти».
— Ты не представляешь, как я себя корю за это… — сделал вид, что сокрушаюсь по этому поводу.
— Паяц, — окинула меня строгим взглядом и с гордо поднятой головой зашла в спортзал. — Теперь, Малиновский, тебе придётся попотеть, чтобы уговорить меня быть с тобой.
Отлично, моя кошечка вспомнила о наличие коготков.
— В постели или без разницы где? — продолжал я веселиться.
— В смысле? — растерялась она.
— Я об интиме, а ты что имела в виду? Сама же сказала: придётся попотеть. Так я готов трудиться на этом попроще до седьмого пота.
— Малиновский! — взвыла моя девочка. — Ну почему у тебя все разговоры имеют сексуальный подтекст, а?
— Вот когда попробуешь, поймёшь, — подмигнул, и она поперхнулась воздухом после моих слов. — Уже скоро, детка, в этот раз я тянуть не стану. А теперь
— Ещё не факт, что я буду пробовать с тобой, не заслужил… пока, — процедила она сквозь зубы, принимая стойку.
— Ну так я не раб, чтобы служить, сладкая… — принялся выводить её из равновесия. Нужно проверить, как она в таком состоянии соображает, часто лишние эмоции стоят людям жизни. — И поверь: твоим мужчиной, буду только я. Кстати, твоё «пока» мне безумно нравится. Как ты думаешь, сколько продержишься?
Ничего не отвечаю. Да и что тут скажешь? Ведь Ваня прав — любовь не отключить по желанию.
Делаю выпад, он перехватывает мою руку, резкий разворот — и я оказываюсь в капкане его рук. Ничего удивительного, у нас за десять лет не было ни одного спарринга, и мне не известны его возможности. Он тихо смеётся, прижимая мне к себе, словно невзначай задевая кончиками пальцев грудь, и его горячие губы обжигают основание шеи. Дрожь пробегает по телу, из горла вырывается судорожный вздох. Вырываюсь и отскакиваю.
— Плохо, котёнок… — летит мне в спину, я разворачиваюсь и смотрю с вызовом на мужчину.
В его глазах веселье, а у меня в душе поднимается волна ярости — он играет со мной!
— Ну так покажи как хорошо! — врываюсь.
Он сканирует меня взглядом, медленно, словно раздевая. Он настолько… порочный, что дыхание перехватывает. Никогда не думала, что можно физически ощутить прикосновение взглядом, он словно касался им кожи, души…
— Обязательно, моя девочка…
И опять ответ с подтекстом. Как разъярённая тигрица нападаю на него. Гнев, обида берут верх над разумом. А он… А он только смеётся негромко и до умопомрачения соблазнительно, продолжая ненавязчиво пробуждать во мне женщину.
Разумеется, в этот раз я потерпела сокрушительное поражение по всем фронтам. Когда тренировка окончилась, я рванула к себе принимать прохладный душ, меня буквально потряхивало от желания. Господи, как такое возможно?!
Когда настало время идти на обед, я спустилась в холл. Иван уже меня ждал. И опять этот взгляд, от которого ноги подкашиваются. Стараюсь сделать вид, что не действует. Но по лукавым искоркам в его глазах, понимаю, что он читает меня, как раскрытую книгу.
«Господи, но почему он на меня так действует?» — спрашиваю, а сама в душе смеюсь над собой наивной, глупой и до омерзения слабой. Это всё любовь… Она словно раковая опухоль поразила меня, и нет от неё лекарства. И я устала бороться с этим чувством, устала испытывать боль, я устала спрашивать: почему он?
А ещё страх… Этот чёртов страх быть вновь отвергнутой! Он не проходит, преследует, и никакие слова, никакие заверения Вани не помогут от этого разрушающего меня чувства избавиться.
Многие скажут, какого чёрта она робеет? Какого чёрта боится? Отвечу: легко судить, когда вас это не касается. Ваня всегда был моим ангелом-хранителем, я купалась в его любви, всегда доверяла самое сокровенное, без страха обнажая душу. Казалось, что он тот, кто всегда закроет от всех невзгод. А оказалось, что он мой источник боли.