Одержимость Грейва
Шрифт:
Но это так.
Грейв не просто слушал, когда я рассказывала ему о своих фантазиях. Он был внимателен. Заполнил каждую деталь моей фантазии. От того, чтобы застать меня врасплох, до того, чтобы овладеть мной, и всего, что было между ними. Матрас снова покачивается, и его мускулистая, покрытая татуировками рука обхватывает меня за талию. Без предупреждения он затаскивает меня обратно в постель и, игриво рыча, прижимает меня спиной к своему твердому, как камень, телу.
— Я сказал, возвращайся в постель.
Я извиваюсь рядом с ним, и моя задница невольно трется о его твердую утреннюю
— Это безумие, Грейв. Грейв? Блять! Я даже не знаю твоего настоящего имени.
— Грейв, - он слегка смеется, уткнувшись в мое плечо, когда я пытаюсь высвободиться из его хватки. Покрывая поцелуями мою шею, он хрипло шепчет:
— Грейв Хендерсон. Тебе нужно, чтобы я снова провел языком по твоему клитору, чтобы ты запомнила?
Воспоминания о его лице у меня между ног мгновенно превращают мой мозг в кашу, и все, о чем я могу думать, - это о том, чтобы позволить ему снова поступить со мной по-своему.
— Это… это не… - заикаюсь я.
Грейв прерывает меня.
— Нормально?
— Да!
– восклицаю я. — Это. Мы. Это ненормально.
— Нет, это не так, - подтверждает он правильность моих мыслей. — Но в тебе нет ничего нормального. Ты чертовски изысканна и всепоглощающая. С той ночи, когда мы впервые встретились, я чертовски влюбился в тебя.
— Ты даже не знаешь меня по-настоящему, - я качаю головой, пытаясь разобраться.
Резко перевернув меня на спину и прижав к матрасу, он пристально смотрит на меня сверху вниз.
— Я знаю тебя, Кейси Джеймс. Твое имя. Твой день рождения. Откуда ты родом. Что крошечная пчелка, вытатуированная на твоей руке, напоминает тебе о том, что если ты будешь усердно работать, то сможешь добиться всего. Даже того, чего ты на самом деле не хочешь. В следующем году ты собираешься в Дартмут изучать медицину, чтобы успокоить свою семью, но ты бы предпочла принять стипендию, которую получил для изучения массового искусства. У тебя карие глаза великолепного карамельного оттенка, но в левом глазу есть несколько крошечных зеленых крапинок вокруг радужки.
Моя грудь вздымается, а сердце бешено колотится, когда я слушаю его. Мое лицо заливает краска, и он, ухмыляясь, продолжает:
— И что твои от природы румяные щеки очаровательно краснеют, приобретая красивый рубиновый оттенок, когда я говорю тебе комплименты. Я знаю тебя, Кейси Джеймс.
— Грейв... – Его имя срывается с моей дрожащей нижней губы.
— Я никогда не думал, что встречу идеальную девушку в Интернете или что влюблюсь в нее так, как влюбился в тебя. – Его губы прижимаются к моим, и я внезапно снова теряюсь в нем. Логика и рационализация — даже гребаный здравый смысл — не могут сравниться с тем, какие чувства вызывает у меня Грейв.
На мгновение прерывая наш поцелуй, он стягивает с меня через голову свою толстовку. Я едва успеваю отвести взгляд от его лица, как его губы снова оказываются на моих, а руки исследуют
— Где-то в этом моменте я тоже влюбилась в тебя.
Он отстраняется ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза, нежно проводя пальцами по моему подбородку и губам. Его глаза не отрываются от моих, пока он оставляет дорожку из поцелуев на моей груди и вниз по животу. Он не торопится, исследуя ртом каждый дюйм моего тела, и я готова взорваться к тому моменту, когда его лицо оказывается у меня между бедер. В отличие от прошлой ночи, его облизывания медленные, нежные и обдуманные, пока он смакует меня, пока я не кончаю с головокружительным оргазмом, который, вероятно, разбудит его соседей.
— Я знаю, что у тебя, должно быть, все болит после прошлой ночи. – Он устраивается у меня между ног и прижимает свой толстый член к моему входу. – Я бы пообещал быть нежным, но не хочу тебе лгать.
ЭПИЛОГ
ГРЕЙВ
ЧУТЬ БОЛЬШЕ ГОДА СПУСТЯ…
С неба падают легкие снежинки, предшествующие сегодняшней сильной метели. Ледяные капли падают мне на лицо и прилипают к шерсти моей куртки верблюжьего цвета, после чего быстро тают. Температура быстро падает, и свежий зимний ветерок становится холоднее с каждой минутой, пока я жду ее.
Засунув руки в карманы, чтобы согреться, я сижу на том же месте, где сижу каждый четверг днем: на деревянной скамейке в парке через дорогу от Брэнфорд-холла, где у нее с профессором Джеймсон студия микширования до 16:25.
Вытаскивая телефон из переднего кармана куртки, я бросаю быстрый взгляд на время — 16:42.
Она опаздывает.
Она всегда опаздывает.
Временами мне кажется, что она, возможно, больше увлечена этим занятием по искусству — всеми своими занятиями по искусству — чем мной. Дверь в здание распахивается, и Кейси быстрым шагом направляется ко мне, все еще натягивая и застегивая свой темно-синие пальто.
Подойдя ко мне, она фыркает:
— Я знаю, я знаю. Я просто не могла остановиться. У нас достаточно времени, чтобы пересечь город и встретиться с ними.
Она без нужды извиняется, потому что мне все равно, что она опаздывает. Даже по вечерам, когда она полностью теряет счет времени в своей студии и заставляет меня ждать часами, мне все равно.
Потому что она моя.
Я точно знаю, где она, и мне безумно нравится, какой счастливой ее сделал переезд в Массачусетс.
Снимая с шеи свой клетчатый кашемировый шарф в малиновую и темно-синюю клетку, я оборачиваю его вокруг нее, прежде чем прижать к себе. Я не позволю моей девочке замерзнуть. Заставив ее встать на цыпочки, я притягиваю ее к своему рту, чтобы, наконец, попробовать на вкус ее пухлые губки.
Прошло слишком много времени.