Одержимость Грейва
Шрифт:
— Да, - выпаливаю я в ответ, не заботясь о возможных последствиях. Я хочу, чтобы он предъявил на меня права. Я хочу, чтобы он кончил в меня, как обещал много ночей назад.
— Войди в меня. Наполни мою киску. Пожалуйста. – Умоляю я. — Я хочу почувствовать, как ты вытекаешь из меня.
— О, черт. Ты так чертовски сильно нуждаешься в моей сперме, что я хочу наполнять тебя днем и ночью.
Его член становится все более твердым внутри меня, когда он делает еще несколько движений. С гортанным стоном он изливает себя в меня. Схватив меня за волосы, он притягивает к своей груди и притягивает мой рот к своему. Этот поцелуй усталый и небрежный, мы оба явно
Прижимаясь к его телу, я понимаю, что нам нужно встать и одеться. Здесь слишком холодно, чтобы спать на открытом воздухе, но я так устала, что едва могу держать глаза открытыми. Вглядываясь в его великолепное лицо, я смотрю ему в глаза и устало провожу пальцами по его острому подбородку, все еще пытаясь убедить себя, что он настоящий. Боясь, что засну против своей воли, мой голос звучит испуганно, когда я произношу:
— Грейв…
— Не волнуйся, корица. Я наблюдал за тобой несколько месяцев. – Он гладит меня по волосам и продолжает прижимать к теплу своего тела. — Я позабочусь о тебе. Я всегда буду заботиться о тебе.
Если это сон, я не хочу просыпаться.…
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
ГРЕЙВ
Кейси требуется минута, чтобы осознать мое признание. На ее лице появляется замешательство, и она слегка хмурит брови, глядя на меня снизу вверх, но оно исчезает так же быстро, как и появилось. Карамельные омуты ее глаз сверкают в лунном свете, когда мы смотрим друг другу в глаза, и я наблюдаю, как с каждой секундой ее веки становятся все более тяжелыми. Ее губы приоткрываются, и я почти ожидаю, что она поймет, насколько безумен этот момент. В ответ на понимание она издаст вопль. Но она этого не делает.
— Ты слишком идеален, чтобы быть настоящим, - тихо вздыхает она, борясь с усталостью, пытаясь еще немного не заснуть. Ее борьба тщетна. — Не будь сном, - говорит она, прежде чем поддаться усталости.
Ее теплое, как перышко, дыхание овевает мою грудь, когда она отдыхает. Она выглядит такой умиротворенной и небесной, когда спит, прижавшись ко мне.
То, о чем я мечтал чуть ли не больше, чем о том, каково было бы прикоснуться к ней в реальности.
В этот момент она больше похожа на мою, чем когда я ее трахал.
Наклонив голову, я прижимаюсь губами к ее лбу и тихо шепчу:
— Это определенно не сон, корица.
Если кто-то и видит сон, так это я.
Меньше всего мне хочется выпускать ее из своих объятий, но мы не можем оставаться здесь вдвоем. Температура будет только падать в течение вечера. Стараясь не разбудить ее, я перекладываю ее со своей груди на свою толстовку, расстеленную на прохладной земле под нами. Я поспешно засовываю свой опустошенный член обратно в штаны и быстро застегиваю их. Собрав нашу разбросанную одежду, я засовываю ее трусики к себе в карман и натягиваю футболку. Кейси слегка шевелится, когда я сажаю ее и помогаю надеть мою толстовку. В ней будет теплее — и ее будет легче надеть на нее, — чем в том крошечном платьице, которое было на ней сегодня вечером.
Просунув руки ей под колени и обхватив за спину, я поднимаю ее с земли. Она прижимается ко мне лицом, когда я крепко прижимаю ее к груди и несу к своей машине. Добравшись до нее, я осторожно
— Грейв? Куда мы едем?
— Все в порядке, корица, - я провожу пальцами по ее спутанным прядям и заправляю их за ухо. Вытаскивая остатки листьев из ее волос, я отвечаю на ее вопрос: — Я собираюсь отвезти тебя домой.
В мой дом.
Я нежно целую ее в висок. Еще один поцелуй – в скулу. И последний – в уголок ее припухших губ, прежде чем закрыть дверь.
Окриджское кладбище находится почти в нескольких минутах ходьбы от кампуса. Так поздно ночью на улицах почти нет машин, и всего за несколько минут можно добраться до гаража, который примыкает к моему многоквартирному дому. Вместо того чтобы направиться к своему обычному пути, я остановлюсь в подсобном помещении на главном этаже. Это самое близкое место, где я могу добраться до служебного лифта, на котором мы сможем подняться на этаж, где находится моя квартира. Я не могу протащить спящую Кейси через вестибюль. Даже если есть большая вероятность, что в этот час там никого нет, на ней сейчас нет трусиков, и моя толстовка с капюшоном едва прикрывает ее.
Теперь она моя.
Никто больше не увидит ее такой.
Она ворчит, когда я вытаскиваю ее из машины, но не просыпается. Я несу ее к лифту и продолжаю держать на руках, пока лифт поднимается ко мне на этаж. Зайдя и отведя ее прямо в спальню, я кладу ее на свою кровать и укрываю темно-серым одеялом, прежде чем воспользоваться моментом, чтобы раздеться. Я обхожу кровать, одетый только в боксеры, и откидываю одеяло, чтобы присоединиться к ней. Скользя по прохладным мягким простыням, я ощущаю тепло ее нежного тела. Я обнимаю ее и крепко прижимаюсь к ней носом.
Лежа в темноте, я прислушиваюсь к тихим звукам ее сладкого сна. Я утыкаюсь лицом в изгиб ее шеи и прижимаюсь губами к мягкому, ритмичному биению ее пульса.
— Ты моя.
С этими словами, я касаюсь губами ее кожи.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
КЕЙСИ
Яркие солнечные блики, падающие на мое лицо, будят меня. Я со стоном потягиваюсь, быстро осознавая, как болит каждая мышца моего тела. Каждая мышца. Я прижимаю руку между бедер к своей обнаженной, ноющей киске.
Обнаженной?
Я была в трусиках…
Это был не сон.
Протирая заспанные глаза, я быстро осознаю, что нахожусь не в своей комнате в общежитии. Я откидываю одеяло, и прохладный ветерок обдувает мои голые ноги. Спустив ноги с кровати, я сажусь и сонным взглядом осматриваю огромную спальню. Мебель и декор чистые, минималистичные и мужественные. Я собираюсь встать с кровати, когда матрас позади меня сдвигается, и я вздрагиваю.
Как же я раньше не поняла, что я не одна?
— Возвращайся в постель, корица, - глубокий голос Грейва звучит сонно, но требовательно. Размышляя о ситуации, в которую я попала, я колеблюсь, возвращаться ли к нему в постель. Я упираюсь пальцами ног в прохладный деревянный пол и сижу неподвижно, пытаясь решить, остаться мне или уйти. Все, что произошло прошлой ночью — и месяцы, предшествовавшие ей, — ненормально. Мужчины из Интернета, связывающие вас на кладбище, - это эпизод из «Dateline»; это не должно восприниматься как грандиозный романтический жест.