Очнуться волчицей
Шрифт:
Собралась с духом и вернулась на охоту, которая на этот раз прошла успешнее. Удалось прижать какого-то грызуна — не мышь, а покрупнее. Он пищал, извивался и пах страхом, но я не дала себе времени на размышления. Просто наклонилась, и несмотря на омерзение, схватив зубами, принесла трофей волчонку. Тот вцепился в тушку и начал с энтузиазмом жевать. Даже рычал немного, мой маленький львёнок.
Я села рядом, наблюдая. Вот и моя первая настоящая охота. Не знаю, может раньше были и другие, но я-то их не помню. Волчонок ел громко, с причмокиванием и урчанием. Ушки двигались, шерсть на мордочке была в крови, как у дикого
— Ну ты и грязнуля, — пробормотала я, подхватывая его за шкирку и относя к ручью. Остановилась у самого берега — на мелководье. Быстрая, ледяная вода была почти чёрной в предрассветной серости.
— Иди, побегай, — рыкнула я. И, к моему удивлению, он послушался. Встряхнулся, обрызгав меня, и, радостно взвизгнув, засеменил вдоль берега, с опаской ступая лапами по земле и мелким камням, потом всё смелее. Плескался, пыхтел, закапываясь носом в ил, попил, чихнув.
Убедившись, что малой в порядке и не собирается лезть глубже, я тоже напилась — жадно, большими глотками. Потом принялась смывать с лап и морды кровь, грязь, остатки ночи. Залезать в воду полностью не решилась — не знала, смогу ли потом согреться. Хоть и хотелось до ломоты в костях смыть с себя не только кровь, но и страх, и боль, и саму эту ночь. Но хотя бы умылась… и то хорошо. Меня клонило в сон. Усталость наваливалась тяжёлым туманом, затягивая разум.
Я улеглась у поваленного дерева, запихнув волчонка под бок. Он, довольный, заурчал, а потом снова выполз. Влез мне под морду. Лизнул в шею. Я снова запихнула его под бок, но он опять вылез.
— Ну и что тебе надо, а? — пробурчала я.
Он снова уткнулся мордочкой мне в горло, прижался и замер, тёплый и доверчивый до глупости. И я снова почувствовала этот странный толчок где-то под рёбрами.
Я догадывалась, что ему нужно, но долго не решалась. Всё ещё боролась с собой — кто я теперь: зверь или человек? Но на третий его заход сдалась. Осторожно провела языком по его мордочке — один раз. Потом ещё. Он замер, будто даже не дышал. А я вдруг почувствовала, как внутри меня… что-то отпускает. Как будто напряжение, сжавшееся в тугой узел с тех пор как я очнулась в клетке в фургоне, понемногу расплетается. Я вылизывала шерсть щенка, а тот урчал, как довольный кот. Это не казалось неприятным. Волчонок быстро разомлел и вскоре уснул.
Я лежала рядом, слушая, как где-то в лесу потрескивают ветки, как далеко кричит сова. Было тревожно, но не страшно. Я не чувствовала опасности.
А когда забрезжил рассвет, я подтянула волчонка ближе, положила на него морду… и позволила себе подремать хотя бы часок.
Я проснулась резко, рывком, чувствуя, как громко стучит сердце и дрожит тело. Грудная клетка сжимается от страха. Волчонка нигде не было.
Я вскочила, лихорадочно осматриваясь. Никого. Бросилась к ручью, чувствуя, как в ушах шумит кровь.
— Нет… Нет! — пронеслось в голове. — Он же… утонет.
И тут я увидела… его.
У самого ручья, спиной ко мне, на краю воды стоял ребёнок. Маленький. Худенький. Совсем голенький, с торчащими лопатками и светлой кожей. Он что-то бормотал себе под нос, перебирая в руках мокрые палочки и бросая их в воду. Махал рукой, как будто играл в какую-то игру. Волосы тёмные, чуть вьющиеся,
Я замерла.
Голова закружилась. Я сделала шаг вперёд и снова застыла. Это он? Это… мой волчонок?
Нет. Нет, так не бывает. Он же зверь. У него были лапы, хвост, крохотные клыки… А сейчас в нескольких метрах от меня стоял ребёнок лет пяти.
Мозг отказывался это принимать. Пульс бился в ушах, дыхание перехватывало.
Я сделала ещё несколько осторожных шагов, присела и тихо рыкнула, подзывая, как раньше.
Ребёнок обернулся, увидел меня — и вдруг сорвался с места, бросившись ко мне, сжимая в руке палку.
Глава 3
Волчица
Он сорвался с места неожиданно. Палка выпала из руки, хлестнула его по ноге и отлетела в сторону. Ребёнок споткнулся, но не остановился.
И вот он уже рядом. Холодный, трясущийся. Его тонкие, человеческие руки тут же обхватили меня за шею, а его тельце прижалось к моему боку. Он… обнял… меня, не боясь.
Я застыла, не зная, как реагировать. Он прижался щекой к моему плечу, дрожа всем телом, сбивчиво лепеча что-то своим немного сиплым детским голосом. Я так и села на зад, растерянно его рассматривая. Что это? Кто это?.. Мальчик? Откуда? Где волчонок? Этот мальчик и есть тот тёплый, пушистый комочек, который я несла в зубах и который вылизывала?
То есть, был волчонок, а теперь он стал мальчиком. Внутренний голос опять вылез с пояснением: «Оборотень». Где-то глубоко внутри себя я как будто уже знала это, хотя всё ещё верилось с трудом.
Мальчишка не замечал моего ступора. Тыкался лбом мне в шею, заглядывал в глаза, а потом вдруг… две крохотные ладошки обхватили мою морду. Тепло его кожи обожгло даже сквозь мех. Он принялся гладить меня, как щенка, то по носу, то по уху, то по загривку, шепча что-то ласковое. Смысл слов ускользал, но интонации были знакомы: удивление и радость. Он тихонько посмеивался. Я… терпела, хотя хотелось взвыть, рявкнуть, отшатнуться. Не столько от страха, сколько от непонимания. Что вообще здесь происходит?
Я чуть моргнула, подалась назад. И тут заметила это — влажные дорожки на его щеках. Сам он, кажется, их не замечал, продолжая тянуться за мной в попытке погладить.
Я напряглась, попыталась сосредоточиться и понять. Что он говорит? Почему он плачет? Он ведь… вроде радуется? Или это горе? Слова сливались в поток, но его интонация… и эти слёзы…
Я не выдержала и облизнула его щёку. Солёная влага растеклась по языку. Я принялась вылизывать его лицо. Он вздрогнул, но не отпрянул — наоборот, прикрыл глаза, прижавшись крепче.
Маленькие руки обнимали за шею. Он снова что-то сказал, но уже тише. Потом уткнулся лбом в мой лоб.
И в этот момент до меня дошло.
Это он, волчонок. Я узнала не только его запах, но и дыхание, взгляд. Он… не просто зверь, но и не человек. Он — оборотень. И тогда я поняла, почему его запах казался таким знакомым… Та мёртвая женщина на полу фургона была его матерью. Но если он оборотень… и если она — его мать… То кто тогда я?
Мысли скакали, сталкивались, как испуганные птицы. Голова кружилась. Паника подступила внезапно, накрыла с головой.