Очи черные
Шрифт:
– Я – Валли. – Валли села в кресло напротив Льюиса. – Уоллис Стоунман.
Льюис набрал имя Валли у себя в компьютере.
– Мы только начали переносить наши дела в компьютер, но начали с последних и постепенно заносим все более старые, так что вы можете быть здесь… да. Вот оно. Уоллис Стоунман.
Льюис молча просмотрел найденный файл в компьютере. Валли заметила, что в отличие от многих пожилых людей в возрасте от шестидесяти и старше Льюис спокойно и непринужденно работал за компьютером.
– Вы впервые обратились к нам три года назад, – сказал Льюис, продолжая читать с экрана, – а в последний раз появлялись два
– Да, примерно два года назад, – ответила Валли, вдруг почувствовав себя виноватой. – Мне надо было…?
– Нет-нет, – сказал Льюис.
Три года назад Валли прочла статью о приемных детях разных возрастов, которые хотят найти своих настоящих родителей. В статье упоминалось «Общество Урсулы», некоммерческая организация, помогающая приемным детям в случае особенно затрудненных поисков. Валли пришла туда сама – конечно же без ведома Клер – в возрасте тринадцати лет. Ее встретила молодая американка корейского происхождения по имени Керри, которая записала ее данные и открыла дело. Поиски, предпринятые Керри, ничего не дали. В течение нескольких месяцев Валли постоянно звонила и спрашивала, нет ли результата, но ответ всегда был отрицательным, и со временем Валли перестала звонить.
– К сожалению, по вашему делу результатов пока нет, – сказал Льюис. – Но я обещаю, мы продолжим поиски. Может быть, вы хотите сообщить какую-нибудь новую информацию?
– Я узнала имя, – ответила Валли. – Имя человека, который мог знать мою мать в России. Дело в том, что я уже испробовала все, что могла, но у меня не получается найти его.
– Понимаю. – Льюис выслушал это сообщение с невозмутимым видом. – Давайте выпьем по чашке чая. Черный или зеленый?
– А, хорошо, – сказала Валли. – Черный. – Она заметила, что настроение у Льюиса изменилось, и решила, что ей это не предвещает ничего хорошего.
Льюис вскипятил воду в электрическом чайнике и налил в чашки, положив туда по чайному пакетику с землистым запахом. Валли взглянула на мужчину. Казалось, одиночество и заброшенность неизменно окружали его. Наверное, из-за его работы. Несомненно, «Обществу Урсулы» чаще приходится терпеть поражение, чем праздновать победу.
– Горячий, – предупредил он, подавая Валли чашку, и снова сел на свое место.
– Спасибо.
– Дело в том, Валли… – начал Льюис через пару секунд. – То, что у нас есть доступ к… информации из разного рода источников… это довольно деликатная ситуация.
Валли кивнула. Керри объясняла ей это несколько лет назад в очень неопределенных выражениях, а правда состояла в том, что деятельность «Общества Урсулы» была основана на использовании нетрадиционных ресурсов за пределами общедоступного или даже законного.
– За все эти годы мы выработали основные принципы нашей деятельности, определяющие, на что мы готовы пойти, а на что нет.
– Ну да… – сказала Валли, все еще продолжая надеяться.
– И вот что я могу сделать в этой ситуации. Вы сообщаете мне имя источника, я ищу его и выясняю, готов ли он сотрудничать. Если да, тогда хорошо. Если нет, мы ничего не можем поделать.
Валли обдумала это, борясь с чувством разочарования.
– Кажется, я поняла, – сказала она. – Люди приходят сюда и рассказывают истории, так? Они хотят найти кого-то, но на это у них разные причины?
– Именно, – кивнул Льюис. – Последствия могут быть ужасными. Представьте, что, например, сюда может прийти преступник,
– Я ничего такого делать не собираюсь…
– Я вам верю, – сказал Льюис, – но, как я сказал, правила у нас строгие и одинаковые для всех.
Льюис заметил нетерпение на лице Валли, когда произносил эти слова.
– Результат может разочаровать вас.
– Я понимаю, – сказала Валли. – И сейчас ваши правила кажутся мне совершенно несущественными.
Казалось, Льюис понял ее.
– Я воевал во Второй мировой в австралийском корпусе. Моя невеста, оставшаяся дома, она… мы ждали ребенка, хотя мне она об этом не сказала. Я узнал о ребенке, о своем сыне, от людей, когда вернулся с войны, но к тому времени моя девушка отдала его в приемную семью. Усыновление проходило через адвоката, который отказался сообщить мне какие-либо детали, сказав только, что эта семья эмигрировала в Америку. Все говорили, что мне лучше забыть об этом и жить дальше. Вместо этого я приехал сюда, чтобы найти сына. Это все случилось шестьдесят два года назад, и я все еще ищу его.
– Шестьдесят два года, – повторила Валли. Для нее это было все равно что вечность.
– Есть правительственные документы, к которым мне так и не удалось найти доступа, несмотря на все связи, которые появились у меня за эти годы. Я знаю, что его имя где-то там, но…
– Мне очень жаль.
Льюис кивнул.
– Эта потеря стала горем всей моей жизни, Уоллис. Поэтому я понимаю вашу печаль и разочарование. Но я вел тысячи дел здесь и научился кое-чему. Есть вещи похуже, чем не знать чего-то, моя дорогая. Ответ на твой вопрос может казаться самым важным, что есть в жизни, но это не так. Если ты этот вопрос ставишь превыше всего остального в жизни, ты когда-нибудь пожалеешь об этом.
Валли обдумала услышанное.
– Хорошая речь. Вы всем это рассказываете?
– Нет, – сказал Льюис, улыбнувшись недоверчивости Валли. – К тому моменту, когда человек подходит к нашей двери, он обычно уже одержим своей идеей. И ничто его не остановит.
– Как и меня, – добавила Валли.
– Как и тебя, – согласился Льюис.
– Я бы сделала все сама, но я же не детектив, – проговорила Валли упрямо. – Эти ваши источники – вы можете меня связать с кем-нибудь из них?
– К сожалению, нет, – ответил он твердо, но с сочувствием. – Уоллис, ситуация такова: за долгие годы – более чем полвека – мы помогли огромному количеству людей из самых разных сфер общества. Всех профессий, всех классов и общественных слоев. Мы некоммерческая организация и не берем платы за то, что делаем. Но те, кому мы помогли, часто оказывают нам разного рода содействие.
– А, – сказала Валли, начиная понимать, – ваши клиенты становятся вашими осведомителями?
Льюис кивнул.
– У нас есть связи в правоохранительных органах, в правительстве, в Государственном департаменте, в судебной системе. В разведывательных органах нескольких стран. В некоторых коммерческих фирмах, которые в наш век интернет-сообществ, компьютерных баз данных и так далее имеют больше доступа к частной информации, чем все остальные вместе взятые. Те, кто оказывает нам помощь, часто идут на большой риск. Они обходят закон и разного рода договоренности, чтобы помочь нам в поисках.