Очи бога
Шрифт:
— Извини, Акила. Я так измучена, — призналась она. — Уже поздно, и я устала.
— Да, — протянул супруг. — А как твоя головная боль?
Он сделал акцент на этих словах, так что Кассандра непроизвольно съежилась. Он всегда знал, когда она лжет, несмотря на темноту.
— Мне уже лучше, — ответила она. Кассандра наблюдала за его фигурой на фоне ширмы. Он сидел прямо, не шевелясь, словно изваяние. — Почитай еще, — попросила Кассандра. — Ты ведь не закончил.
— Пожалуй, не стоит читать тебе любовных стихов. Они делают тебя печальной.
— Нет, — рассмеялась Кассандра. — Они мне нравятся.
— Почему?
Вопрос повис в воздухе.
— Потому
— А другой причины нет?
Кассандра нахмурилась. Кажется, он поймал ее в ловушку.
— Разве должна быть еще причина, Акила?
Акила не отвечал. Она ждала, что он шевельнется, но напрасно. Ей казалось, он хочет что-то сказать, и страшные обвинения, которые вертятся у него на языке, уже готовы сорваться с его губ. Кассандра внезапно рассердилась.
— Скажи что-нибудь, Акила.
Его дыхание участилось.
— Я знаю, о чем ты думаешь, когда я читаю любовные стихи, Кассандра.
— Правда? И о чем же?
Из-за ширмы донесся глубокий вздох.
— Ты одинока. И в этом — моя вина. Я погубил тебя.
— Что?
Акила встал с кресла и в отчаянии тряхнул головой.
— Это правда. Ты одинока из-за меня, ведь я не смог найти второй амулет.
Кассандра чуть не рассмеялась.
— Нет, Акила…
— Не нужно щадить мои чувства. Я знаю, что ты думаешь обо мне. Ты права — я погубил тебя. Я оставил тебя гнить в этих комнатах, в одиночестве, и рядом с тобой нет супруга, который бы стал о тебе заботиться. Я делаю все возможное, чтобы скрасить твое одиночество, но этого недостаточно. Ты нуждаешься во мне, Кассандра. Целиком. Голоса в темноте недостаточно, особенно по прошествии столь долгого времени. Что я за муж?
— Остановись, Акила, — перебила Кассандра. Она села прямо, чтобы голос звучал громче. — Со мной все в порядке.
— Нет, не в порядке. И не может быть в порядке. Но когда-нибудь все изменится. Обещаю тебе, Кассандра, — Акила подошел к ширме и положил на нее руку. — Я люблю тебя, Кассандра.
Слова его звучали ужасно. Такие прекрасные слова, но как их исказило время и страсть к обладанию.
— Я знаю, — мягко сказала Кассандра. Она закрыла глаза и снова подумала о Лукьене.
— Мы снова будем вместе, клянусь, — голос короля звучал резко, визгливо. — Я найду второе Око, неважно, сколько времени это займет.
— Да, Акила, хорошо.
— И мы навсегда будем вместе.
— Да, Акила. Навсегда.
Навсегда. Это слово теперь ничего не значило для Кассандры. Она умрет намного раньше.
28
Гилвин целый день провел в библиотеке вместе с Фиггисом, приводя в порядок книги, занося их в каталоги и расставляя по полкам, помогая ученым из Марна с историческими текстами. Он работал с усердием, прилагая все силы, чтобы обелить свое доброе имя перед Фиггисом, хотя тот, похоже, уже забыл о событиях прошедшего дня. Было солнечно и тепло, в библиотеке толпились посетители. Большая группа местных фермерских ребят пришла на еженедельные занятия по чтению, которые устраивал для них Фиггис. Явилась и группа учителей из Риика, они желали изучить систему каталогов библиотеки, математическое чудо, изобретенное самим Фиггисом. Гилвин пребывал в отличном расположении духа, поглощенный работой и предстоящим свиданием. Нынче вечером, если все пойдет хорошо, он увидится со своей красавицей.
На закате поток посетителей, наконец, иссяк. Гилвин с Фиггисом смогли предаться заслуженному отдыху. Библиотека оставалась
После ужина Фиггис пригласил Гилвина сыграть в карты. Вечер был замечательный; Фиггис решил, что они могут играть на балконе главного читального зала, а может, и пропустить по стаканчику бренди. Гилвин понимал: старый библиотекарь старается восстановить добрые отношения между ними, ибо он уже неоднократно извинялся за вчерашнюю строгость. Из-за искреннего стремления Фиггиса к сближению Гилвину оказалось очень трудно отказать старику. Он не стал извиняться, просто сказал Фиггису, что сегодня очень устал и с удовольствием посидит с ним в другой раз. Фиггис не настаивал; он улыбнулся и предложил сыграть в карты в любое удобное для Гилвина время.
Как только Гилвин вышел от Фиггиса, он сейчас же кинулся в спальню и оделся для встречи. У него было немного одежды, и всего одна красивая рубашка, которую он берег для особых случаев — с накрахмаленным воротничком и яркой алой манишкой. Фиггис купил ему эту рубашку для встречи важных гостей. Гилвин почти не надевал ее, но первого свидания она показалась ему в самый раз. Одевшись, он пробежал расческой по волосам, посмотрелся в зеркало, принадлежавшее еще его покойной матери. Да, мать гордилась бы им сейчас. Она бы не одобрила его шатания по Лайонкипу, но всегда надеялась, что он найдет себе девушку, возможно, даже женится.
— Может быть, это она и есть, — с улыбкой подумал он. На улице быстро темнело. Он поправил рубашку, положил кольцо для подарка в карман и глубоко вздохнул. Нынче он сделает огромный шаг вперед, к нормальным людям — шаг, который, как он прежде считал, ему не по силам: ведь он калека. А теперь, в специальной обуви, чем он отличается от других людей? Желудок сдавил нервный спазм; в висках застучало. Он выглянул в окно и понял: надо спешить. Так что, попрощавшись с Теку, парень покинул спальню и двинулся в сторону Лайонкипа, где ждал его заброшенный сад.
Кассандра, с помощью Джансиз, покинула опочивальню вскоре после ужина, когда Фрин освободил кухню, а Мегал и Рузанна закончили уборку. С разрешения Джансиз две юные горничные отправились на прогулку — насладиться прекрасным вечером. Это немало удивило Кассандру, которая, даже несмотря на многие годы общения со слепыми людьми, не переставала удивляться их необычным способностям. Спустя час ее крыло здания погрузилось в тишину, и Джансиз вошла в опочивальню Кассандры, сообщив, что все ушли и путь через кухню открыт. Кассандра набралась решимости. С наступлением темноты Лукьен уже так близко. Если все в порядке, значит он, скорее всего, уже ждет в саду. Кассандра с Джансиз прошли через кухню, а потом Кассандра остановилась и повернулась к подруге.