Очарованные

Соловьева Анастасия

– А поехали ко мне! – Астерий догнал ее, жалко обнял сзади, словно пытаясь удержать. – У меня целый коттедж, можно пить сколько хочешь, и никакого запаха. И гараж на две машины. А?

– Ну, поедем, – скромно пожала плечами Викулька, словно уступая: ну что, мол, с тобой поделаешь?

Глава 5

Последние месяца два Лиза жила с гнетущим чувством надвигающейся беды. Шли дни, ничего не происходило, но чутье ей подсказывало, а точнее, просто вопило о грядущей трагедии. Впереди

ее ждет что-то страшное.

Но что? Временами в рабочей круговерти, в повседневных заботах эта тяжелая, надсадная боль, казалось, проходила, однако стоило ей остановиться, устать – сесть перед телевизором, с журналом или книгой, как сосущее нытье оживало. Оно росло, заполняло все уголки и извивы Лизиной души, подавляя все прочие чувства и желания. Становилось так тягостно и муторно, что порой было трудно дышать. Будто ее накрывала тень безжалостного, зловещего чудовища.

Сосущая тревога... Как тяжело носить ее, ожидая неведомой, но неотвратимой катастрофы.

Однако кончилась весна, наступило лето, а так ничего и не случилось. Боль не прошла, но притупилась, стала привычной. Лиза свыклась с ней, научилась не замечать, хотя на самом деле просто обманывала себя, что не замечает, что привыкла, потому что к такому привыкнуть нельзя. Она боялась остановиться, остаться одна, стала опасаться тихих семейных вечеров, минут отдыха и особенно выходных. Тогда она выдумывала себе множество неотложных дел – магазины, цветы, покупки...

Как-то утром они с мужем сидели вдвоем в столовой и неторопливо завтракали. В окна светило солнце, напоминая Лизе о ее беде.

Саша перелистывал иллюстрированный журнал, изредка комментируя его материалы:

– В этом году модными странами для вояжей будут... Знаешь какие? Индонезия, Новая Зеландия и даже Вьетнам. Может, и нам взять отпуск да махнуть куда-нибудь? Я так устал, и работать не хочется. Смотаемся во Вьетнам? Или в Африку? Сейчас это было бы очень кстати. Лиз, чего молчишь? Поехали?

Саша беззаботно улыбнулся. Лизе показалось, что ему легко и весело. Он явно не чувствовал никакой надвигающейся беды. Между ними зазияла пропасть.

– Вьетнам, Африка, все это так далеко, – отозвалась Лиза и вдруг согласилась: – Едем!

От нависшей беды, от тяжелого состояния можно уехать! Можно обмануть его, сбежав от этих стен, пропитанных гнетущими переживаниями.

– А ты помнишь, Саша, куда мы ездили с тобой в самый первый раз, когда все кончилось? – ностальгически пропела она.

– Когда закончилась детективная эпопея с Гришкиным наследством? – широко улыбнулся Саша.

– Именно тогда! – Лиза игриво посмотрела на него.

– Помню. – Он тоже ностальгически задумался и обнял жену. – В Лапландию...

– Лапландия! Какое было время! – очарованно вздохнула Лиза. Сейчас она точно знала, что делать. Бежать! И знала куда – на край географии, в самый тихий уголок Европы – в финскую Лапландию.

Тогда, шесть лет назад, все было наоборот – над ними висела реальная угроза в виде шантажиста

Карташова, вынужденной работы на преступный фонд «Обелиск», который впутал в свои сети Сашу, и хитрой шпионки – оборотня Глинской. Но не было подавляющей безысходности, как сейчас. Напротив, была уверенность, что скоро все закончится, и закончится непременно благополучно. И когда действительно все закончилось благополучно, они с Сашей уехали в край тысяч озер – в Финляндию. После всех невзгод и опасностей хотелось покоя, забвения, тишины.

Финская Лапландия, пожалуй, самое подходящее для такого отдыха место.

Стоял декабрь. Они прибыли в затерянное среди снегов местечко Торнио. В ста километрах севернее от Торнио, за параллелью 66.33, начинался полярный круг. А там – таинственное царство Каамоса, финского Деда Мороза: полярная ночь, непостижимое сочетание темноты и полумрака, прерываемое сумерками в полуденные часы. Бледный свет луны и блеск снега заменяли там дневной свет.

В Торнио низко над горизонтом висело красное солнце. Кругом тишина, безбрежные просторы заснеженной тайги, замерзшие озера, реки и скованный льдом Ботнический залив.

Из туристов почти никого – только они с Сашей и группка американцев, настроенных на дурашливый детский лад, несказанно радующихся всему, что мало-мальски пахнет экзотикой.

Американцы частенько составляли им компанию, участвуя в ночных сафари на мотосанях или настоящих финских хаски – нартах, в которые впрягались ездовые лайки.

С американцами они катались наперегонки в санях, запряженных северными оленями. Но самым захватывающим – когда от ужаса замирал дух – был, безусловно, полярный виндсерфинг. Они вставали на лыжи, брали в руки небольшой парашют, и дальше – лови ветер, вперед! На заснеженной ровной глади Ботнического залива дули сильные ветры.

– Ты обогнала всех, но не знала, как остановиться. – Саша нежно и любовно поцеловал Лизу. Он вспомнил задорное, раскрасневшееся, но перепуганное Лизино лицо, когда она забыла, как изменять направление движения стропами. – Я думал, ты улетишь от меня.

– Я и сама была в этом уверена, – улыбнулась она и прижалась щекой к его щеке. – Казалось, все – взлетаю.

– Какие же мы были с тобой экстремалы! А помнишь путешествие на ледоколе «Сампо», который крошил лед восьмиметровой толщины? А потом купание в черной воде среди льдин под зелеными всполохами северного сияния...

– Зато после купания – ужин в «Снежном ресторане»...

– ...где даже столы и кресла изо льда, лишь застеленные оленьими шкурами. И ночь в холоднющем снежном отеле «Мамонт». Мы реально рисковали вымереть, как мамонты...

– ...но ведь там же была финская банька по-черному, в которой мы с тобой, мой милый, так славно попарились.

– Отсюда следует, – заключил Саша. – Мы как можно скорее берем отпуск и срочно улетаем в Индонезию!

– Мы срочно берем отпуск, – игриво кивнула Лиза, – и как можно скорее уезжаем в Лапландию!