Обыск с раздеванием

Брэдли Шелли

Прошла минута. Сердцебиение замедлилось. Дыхание стало более размеренным. Никто не проронил ни слова.

Марк, возможно, израсходовал все силы, за эти два раунда сегодня вечером, но он удерживал себя над ней, напряженный и неподвижный. Ники просто думала, что он не в настроение общаться.

Но он колебался, видимо, не желая двигаться. Ники понятия не имела что делать с его поведением. Теперь, когда она вновь мыслила рационально, то не могла не задаться вопросом, почему он сошел с ума. Особенно с ней.

«Почему это имело значение? Итак, у них был секс. Удивительный,

потрясающий, до звона колоколов в ушах, секс. Но это совершенно не значит, что она должна заботиться нем».

На самом деле, будет намного лучше, если она не станет этого делать.

Жаль, что Ники не прислушивалась к голосу разума. Отрицать, что ей не было дела до его странного настроения было бессмысленно. Она никогда не была способна к самообману. Почему сейчас?

Происходящее было важно, потому что он был важен.

Ники повернула голову и обнаружила, что Марк нависает над ней, с суровым выражением лица и загнанным взглядом, находясь все еще внутри.

— Марк, поговори со мной. Что не так?

Мужчина моргнул. Когда он снова открыл глаза, то выражение, что отражалось в них, исчезло. Его лицо было суровым, словно безлюдный пейзаж, и безжизненным, как пустыня.

Напрягшись, Марк отстранился, вышел из неё и поднялся на ноги. За тридцать секунд он избавился от презерватива и оделся. Он больше не смотрел на девушку. Ники схватила простынь, чтобы прикрыться, так или иначе испытывая непреодолимое желание спрятаться. Слезы обожгли глаза. Она сморгнула, сдерживая их.

Это был не очень хороший знак.

— Черт возьми, Марк! Что происходит?

Он закончил завязывать шнурки и пренебрежительно посмотрел на девушку:

— Спасибо за... интересный вечер.

Ники не успела сказать ни слова, прежде чем он покинул спальню и захлопнул за собой дверь.

Глава 7

На следующий день Марк бесповоротно осознал одно: он, мать его, по-крупному облажался. Вышагивая по пустой гостиной своей квартиры, он пытался понять, как исправить то, что натворил в порыве слепой ярости. Мужчина игнорировал боль, поселившуюся в груди, заставляя себя пересмотреть факты.

Во-первых, Ники скорее всего знала о махинациях Бочелли с ее счетами и липовыми книгами учета. Какая-то часть Марка, выдавая желаемое за действительное, не «слушала» голос разума и заставляла надеяться на обратное. Ники стольким выделялась: внешностью, остроумием, характером и проницательностью. «Почему она разменивалась на такого придурка как Бочелли и помогала ему совершать преступления, подвергавшие опасности клуб, ради которого она так усердного работала? У нее финансовые проблемы? Должна быть причина, толкнувшая ее на такой риск».

Во-вторых, видимо, Ники с трудом впускала в свою жизнь посторонних людей. Она позволила Марку приблизиться, но только ради собственной выгоды. Хотя, он мог поспорить, что девушка «открылась» ему больше, чем хотела. Поэтому существовала вероятность, что Ники могла уволить Марка, пустив под откос его расследование. Если, конечно, он быстро не исправит ситуацию.

В-третьих,

что бы он ни испытывал к ней прошлой ночью, это ничего не значило. «Это временно». Он не строил с женщинами серьезных отношений. «Больше нет». У Марка не было никаких намерений развивать отношения с Ники, особенно теперь, когда девушка перешла в разряд «подозреваемые». Романы не для него. Если его влекло к женщине, он мог сказать со стопроцентной уверенностью, что в ее биографии были темные пятна. Ники возбуждала его, даже, несмотря на то, что, вероятно, нарушила закон.

Мужчина направился на кухню и налил себе очередную чашку кофе, точнее, уже четвертую, начиная с пяти утра. Он бы удивился, если бы оказалось, что он проспал этой ночью больше трех часов. К сожалению, кофе не мог избавить его от беспокойства, он лишь заставлял разум Марка работать быстрее.

В памяти всплыл образ Ники в тот момент, когда он вошел в комнату, рассерженный своим открытием: девушка сидела на кровати, прикрыв простыней наготу.

Марк и не думал прикасаться к ней. Даже не помышлял об этом. Он не хотел вырывать из ее руки простыню, погружаться в ее тело и трахать, пока они оба едва могли бы дышать. Где-то на задворках разума мужчина представлял, что приструнит свой гнев и, пока она перед ним открыта и беззащитна, задаст девушке несколько вопросов. К сожалению, его мозги отказали в тот самый момент, как он увидел Ники практически обнаженной.

Еще одно воспоминание пронеслось в голове: лицо девушки, – ошеломленное и уязвимое, – в тот момент, когда он поднялся и оделся, чтобы покинуть ее комнату. Желудок сжался от чувства, смутно напоминавшего сожаление. Но Марк оттолкнул его подальше. Выражение лица, когда она сжимала простынь в своих кулачках – всего лишь игры. Причем чертовски хорошая. Хотя в то мгновение он практически поддался искушению опуститься на кровать рядом с ней, попросить объяснение тому, что ему удалось обнаружить.

Но Марк не мог позволить разрушить свою легенду, а подобные вопросы сделали бы именно это. Кроме того, Тиффани научила его, что если нечто выглядело как утка, двигалось как утка и крякало как утка – вероятнее всего, это была именно утка. Когда они поженились, он уже знал: что-то было не так. Что-то... но он не мог сообразить, что именно. Он проигнорировал свое предчувствие, списав это на притирки новобрачных. «Каким же идиотом он был».

Внезапный стук в дверь заставил Марка подскочить от неожиданности. Горячий кофе выплеснулся на руку. Выругавшись, мужчина поставил чашку в раковину и, обтерев руки о джинсы, открыл дверь.

Он мысленно готовился к извинениям. Ники будет стоять по ту сторону двери, ожидая таковых. Ему необходимо было быстро достигнуть желаемого и попытаться вернуть ее расположение, несмотря на подозрения. Несмотря на гнев, бурливший в его желудке, словно кислота.

Но вместо «вышедшей на тропу войны» Ники за дверью стояла Лючия, выглядевшая настолько разгневанно, насколько это было возможно для милой девушки с глазами теплого шоколадного оттенка и распущенными рыжими локонами. Даже ее нежно розовые губки бантиком не способны были сжаться в тонкую линию.