Обвинители
Шрифт:
Он собрался с духом и продолжил: «Молодой Домициан все еще правил от имени своего отца; это было до того, как он зашел слишком далеко и ему подрезали крылья».
Веспасиан и его старший сын Тит предпочитали не распространяться о начале карьеры Домициана. Справедливости ради, младшему сыну императора тогда было всего двадцать, и он представлял отца на пять лет раньше, чем тот стал бы приемлемым лицом в Сенате. «Это опасный материал. Я не могу дать вам совет, как с ним обращаться, но, Марк, я постараюсь рассказать вам всю историю».
Меня впечатлило то, что Камилл привёл меня сюда, а не осквернил ни один из наших домов своими речами. Он был человеком
Как я уже говорил, библиотекой пользовались редко. Сегодня вечером я подумал, что это к лучшему. Не хотелось бы, чтобы другие узнали о нашем разговоре.
Мы говорили долго, пока я не был достаточно подготовлен.
После этого я молча вернулся домой, а в голове у меня роились идеи.
Елена приняла моё молчание. Возможно, её отец намекнул, как он собирается меня проинструктировать.
Ничто из того, что он мне рассказал, не было секретом. Шесть лет назад я презирал Сенат и насмехался над его повседневными делами. Возможно, я читал о соответствующих дебатах в колонках «Дейли Газетт» , но в то время это не имело большого значения. Мы тогда были завалены новостями. Восшествие Веспасиана на престол произошло после долгого периода шокирующих событий. Оценить каждое из них было невозможно.
Нашей главной заботой было положить конец гражданским войнам и голоду в городах, а также уличным боям, пожарам, разрушениям и неопределенности.
В тот вечер я не мог решить, что делать. Я нервничал из-за предстоящего использования этого скандального материала в открытом суде. Я поговорил с Хеленой, и она подбодрила меня быть смелее.
В конце концов, некоторые члены нашего жюри присутствовали на дебатах. Однако поднимать старые обиды было опасно. Я бы раздул политический скандал, что в городе, где кипит политика, всегда выглядит зловеще.
Я проспал всю ночь. Долгие тренировки помогли. Я всё ещё не был уверен, когда следующим утром вышел из дома с Еленой. Но как только я вошёл в Базилику, увидел длинные ряды присяжных и почувствовал, как гудел зал, я понял: это рискованно, но слишком хорошо, чтобы игнорировать.
Я взглянул на верхнюю галерею. Выглянув из-за занавески, Елена Юстина прочитала мои мысли и улыбнулась.
Обвинение против Кальпурнии Кара: М. Дидий
Фалько о C. Paccius Africanus
Мой молодой коллега Гонорий выступил перед вами вчера с большим красноречием. Я был впечатлён тем, как он изложил суть проблемы. Поздравляю его с тем, как он справился со сложным материалом. Описывая затруднительное положение Кальпурнии Кары, он был крайне беспристрастен, не забывая при этом о требованиях правосудия за ужасное преступление.
Учитывая его превосходную работу, вы, возможно, задаетесь вопросом, почему мы решили, что я должен обратиться к вам по следующему вопросу. Гонорий — сенатор, многообещающий адвокат, который, несомненно, сделает блестящую карьеру как в специальных судах, так и в самом Сенате. Господа, сделав такой старт, он горит желанием…
Завершите дело перед вами; ему действительно трудно теперь передать его мне. Он отступил, потому что у меня есть особые сведения об определённом типе людей, которые могли повлиять на обвиняемого.
Меня зовут Марк Дидий Фалькон. Я имею всадническое звание, которым обязан личному вниманию Императора. Некоторые из вас — и наш превосходнейший судья Марпоний, который хорошо меня знает, —
Вы знаете, что это далеко не первый раз, когда я предстаю перед судом по делам об убийствах. Я взял за правило выявлять убийц и привлекать их к ответственности. Мне это удаётся. Если бы
Иногда мне официально поручали проводить расследования в сообществе, и, могу сказать, порой мои поручения исходили от самого высокого уровня. По своей природе я не могу обсуждать эту работу.
Я упоминаю об этом только для того, чтобы вы могли оценить, что люди проницательные, занимающие высокие посты, фактически ближайшие советники Императора, относятся к моим услугам с некоторым уважением.
Почему я так много говорю о себе? Вот почему: моя профессия, если можно так смело её назвать, – стукач. Даже не знаю, как её назвать, ведь доносчик – это часто ругательство. Если бы мы сейчас вышли на Римский форум и попросили прохожих дать определение стукачам, полагаю, их ответы были бы такими: безнравственные патриции, люди, стремящиеся к быстрому возвышению, несмотря на отсутствие личных талантов, люди без принципов и низкорожденные подхалимы, вертящиеся у кулис власти. Они могли бы описать порочные амбиции и безжалостные интриги. Они могли бы предположить, что стукачи выбирают жертв ради собственной выгоды, под видом служения обществу, очищая его. Они, несомненно, стали бы жаловаться на людей, вырвавшихся из крайней нищеты и оказавшихся в сомнительном богатстве, на людей незначительного происхождения, обретающих непостижимый престиж. Они сказали бы, что стукачи безжалостно нападают на своих жертв, используя средства, зачастую сомнительной легитимности. Хуже всего то, что, вспоминая излишества и злоупотребления при таких императорах, как Нерон, существо, которое теперь «проклято памятью» за свои ужасающие преступления, люди будут опасаться, что роль информаторов по-прежнему будет заключаться в том, чтобы быть тайными, подрывными информаторами, нашептывающими яд на ухо императора.
Делая такие заявления о своей профессии, я говорю не в свою пользу, но я хочу показать вам, насколько я честен. Я
Знаю, что таково мнение многих, но надеюсь, что есть и другая точка зрения. Я заявляю вам, что этичные информаторы существуют. Они выполняют ценную работу, их амбиции достойны похвалы, а их мотивы моральны и честны. Я сам брался за дела, заведомо не предполагавшие финансовой выгоды, просто потому, что верил в принципы, заложенные в них. Конечно, вы смеётесь…
Конечно, были. Заметьте, они все слушали.
Ну, это показывает, какой я открытый и честный человек!
Снова смех. Засунув большие пальцы рук за пояс под тогой, я и сам ухмылялся.
Подумав об этом, я убрал большие пальцы.
Возможно, худшее предубеждение против доносчиков заключается в том, что в прошлом они участвовали в манипулировании властью. К счастью, общеизвестно, что наш новый император Фальвий Веспасиан не приемлет подобного поведения. Он известен своим противником секретности в политических кругах.
Одним из первых актов его правления – ещё до того, как сам Веспасиан вернулся в Рим из Иудеи в качестве императора – было требование ко всем сенаторам, доносившим при Нероне, принести торжественную клятву о своих прошлых действиях. Без клятвы такие люди больше не допускались к общественной жизни. Таким образом, достойные люди освобождались от позора прошлого. Но любой, кто клятвопреступал, подвергался судебному преследованию, как это уже случалось с некоторыми…