Обретенное счастье
Шрифт:
– Вы так хорошо знаете Цейлон?
– Я связан деловыми отношениями с некоторыми здешними плантаторами.
– Еще один источник богатства. – Она покосилась на свое обручальное кольцо. – Пожалуй, я выиграла от нашей женитьбы гораздо больше, чем вы.
Он нахмурился:
– Никогда не говорите так, Александра. Наш союз – это союз равных партнеров. Именно на этих принципах мы должны строить свою семейную жизнь, если хотим, чтобы нам обоим не пришлось пожалеть об этом.
Уголки ее губ скептически опустились.
– Равные партнеры… трудно в это поверить.
– Вы обладаете отвагой, силой и честностью – жемчужины, которым нет цены. – «И редкой, необычной красотой, которую лишь подчеркнули тяжелые испытания», – подумал Гэвин, но не сказал этого вслух. Она все равно не поверит. И, стараясь разрядить обстановку, он произнес: – Не сомневаюсь, вы из тех мудрых женщин, которые крепко держат в руках своих мужей.
Ее лицо просияло лукавой улыбкой.
– Мне нравятся ваши слова.
Они вышли на торговую улицу, благоухающую всевозможными запахами. Здесь было много торговцев, рекламирующих свой товар. Закутанные в сари женщины, смеющиеся дети, корзины с красным перцем, лепестками роз и кардамоном… Настоящая экзотика! Им приходилось пробираться сквозь толпу, и Алекс, стараясь держаться поближе к своему спутнику, на всякий случай ухватилась за его руку. Ее прикосновение было легче перышка, но даже оно подействовало на Гэвина возбуждающе.
Она впервые сама прикоснулась к нему, с ее стороны это был акт доверия, нежный и робкий, как прикосновение ребенка. Он наклонился и посмотрел ей в глаза. Он не раз делал это с тех пор, как они встретились, и будет делать еще бесконечное число раз. Может быть, те ограничения, о которых они договорились, со временем станут не такими жесткими?
– Я думаю, это хорошо, что мы можем побыть сегодня одни. Мне хочется расспросить вас о многом… Например, после того, как ваша матушка снова вышла замуж и вы перестали «ходить за барабаном», где вы обосновались? – спросил Гэвин.
– Пожалуй, дольше всего мы жили в Уэльсе, в поместье полковника. О, это самая красивая долина во всей Британии. – Озорные огоньки вспыхнули в ее глазах. – Я только теперь поняла, что же я натворила… Моя мать вышла за полковника, тогда как мне достался простой капитан!
Он рассмеялся, радуясь ее шутке.
– Запомните, миссис Эллиот, морской капитан приравнивается к полковнику сухопутных войск. Это всем известно. Но как простой торговец, я лишен какого бы то ни было звания, хотя Кейти и собирается звать меня «капитан». Вы ведь зовете своего отчима «полковник».
– Таковы армейские традиции, – объяснила она. – Звание не имеет значения, главное – сам человек. Мой отец был кавалерийским офицером, мой отчим командовал пехотным полком при Ватерлоо и влюбился в мою мать, когда она выхаживала его после ранения. Звук армейских барабанов сопровождал все мое детство.
– Пока вы не поселились на мирных холмах Уэльса… – заметил Гэвин.
– Мы часто навещали моего прадеда, который жил на одном из островов в графстве Корнуолл и в Лондоне. Так что нельзя сказать, что я выросла в деревне. А вы? Где вы жили до того, как ваша семья эмигрировала
– Большую часть времени в Абердине, на севере острова. Я думаю, нам потребуется дом в Лондоне, если я буду работать там, но мне хотелось бы найти что-нибудь подходящее и в предместье, у моря.
– Я согласна. Лондон хорош в маленьких дозах, но иногда сбежать оттуда полезно для здоровья.
– Вы были счастливы в первом браке? – Он знал, что не должен спрашивать, но хотел услышать ответ.
Она тихо вздохнула:
– Эдмунд был намного старше меня. Он привык считать себя хозяином всего, что его окружало. Иногда это вызывало… раздражение. Скорее всего он просто не задумывался над тем, что нужно женщине. Но на него можно было положиться, – она опять вздохнула, – и он очень заботился обо мне и Кейти. Когда его не стало… – Она помолчала немного. – Он никогда не болел. Мне и в голову не приходило, что лихорадка может закончиться так печально. И так внезапно. Тогда мне казалось, что земля разверзлась у меня под ногами…
Значит, ее первый брак был достаточно прочен, но лишен ореола романтики. Он был рад узнать это, подсознательно чувствуя, что Алекс может ощущать беспокойство, помня о его идеальных отношениях с Хеленой. Уверенный, что должен это сказать, он медленно проговорил:
– Я думаю, вы знаете, как сильно я любил Хелену. Но это не делает наши с вами отношения менее ценными.
– Вы были счастливы с ней?
Он недолго обдумывал ответ.
– Да, но вы и я – это совсем другое. Мне это трудно объяснить словами. Мы были очень молоды, любовь и брак – все было для нас так необычно. Вы и я… за плечами каждого из нас определенный жизненный опыт. Наши потери, наши амбиции и, надеюсь, наши симпатии. Наши отношения сложатся по-другому.
Ее пальцы коснулись его руки.
– Какой вы необыкновенный. Я не знаю другой супружеской пары, которая обсуждала бы подобные вопросы.
– А ваши родители?
– Уж точно не мои мать и отец, – покачала она головой. – Мой отец был прекрасным кавалеристом, но не отличался большим умом. Моя мать и полковник, может быть, тоже вели подобные разговоры или похожие… Как странно, что я никогда не задумывалась над этим. Можно сказать, что наша с вами семейная жизнь началась с обучения.
– Я думаю, – улыбнулся он, – мы продолжим взаимное обучение с учетом прежнего опыта.
Прогулка привела их в маленький зеленый парк. Вокруг не было ни души. Он вдруг остановился:
– Можно мне попросить вас кое о чем?
– Конечно.
– Можно, я поцелую вас?
Она замерла на месте. Ее сердце отчаянно колотилось.
– Я… я думаю, это естественная просьба, учитывая, что мы сегодня поженились.
Он шагнул к ней и приподнял ее лицо для поцелуя. Губы Алекс были мягкими, немного испуганными, нет, они были смелыми. И теплыми, невозможно теплыми…
Сдерживая страсть, он приник к ее губам нежным, долгим поцелуем, в котором не было ни намека на право обладания. Постепенно она расслабилась. Он положил руку ей на талию и почувствовал тепло ее кожи сквозь шелк платья.