Обретение неба
Шрифт:
В открытое оконце донесся шум какой-то возни. Не иначе снова портовая шваль затеяла драку. Данилео распорядился вызвать стражу.
Мой долг, думал он, разобраться с тем, куда я влип. Нужно понять, кому я служу. Нужно решить, к какому берегу пристать. Сейчас Рорар буквально распух от противоречий. Даже такой слепец, как я должен был уже это заметить. В каком месте прорвет плотину? Власть провинциатора далеко не безгранична, а моя участь целиком во власти его жены. Нужно что-то решать. Иначе потом будет не выпутаться из этого.
Конфедерация пришлет свой флот, но смогут ли военные взять под
Беренович решительно встал. Действие созрело внутри. Он надел малахай и отправился в парк.
Парк эгоисток располагался неподалеку от башни управы. Как правило, богатые и знатные горожане предпочитали комфортные, большие самокаты. Но Данилео, по своей бедной юности, привык к юрким и дешевым эгоисткам. Трехколёсная тяга была увенчана небольшим седлом и маленьким заседельным рундучком.
Заплатив смотрящему за кортому, Беренович взял первую попавшуюся машину и выехал из парка.
Центральная проспекция была забита всяким транспортом. Но юркая, маленькая эгоистка лихо просачивалась в потоке. Адмирал подумал, как хорошо, что он не приобрел обременительной привычки к роскошным самокатам.
Дорога заняла не более получаса. Эгоистка съехала с проспекции и уткнулась в небольшой парк. Смотрящий, очень похожий на того, кто отдавал машину, принял её обратно.
Беренович вылез из седла, поправил малахай и заспешил по дороге вниз. Это была небольшая улочка коммерсиальных жилищ. Здесь проживали негоцианты, владельцы маленьких лавчонок, студенты и доценты академического училища. Через семь-восемь домов Данилео перешел на другую сторону улицы и вошел в большой торговый павильон. Его тотчас узнали. Адмирал остановился почти в дверях и терпеливо ждал. Через десять минут явилась девушка, и они вышли в небольшой патио. Прекрасная Релена не хмурилась, как делала это обычно, если Дан приезжал посреди рабочего дня. Они не виделись уже около двух недель.
Оказавшись наедине, Данилео притянул к себе спутницу и жарко поцеловал. Она страстно ответила на его поцелуй, но затем отстранилась.
Адмирал заметил на глазах девушки проступившие слезы.
— Ты приехал.
— Я знаю, что должен быть здесь.
— Дан, я боюсь за тебя. Ты слышал, что говорят люди?
— Бунт?
— Нет… да.
— Знаю. Но может быть все обойдется?
— Тебя могут убить!
— Чушь, я адмирал порта, а не провинциатор.
— Ты…
— …молчи, не надо.
— Я боюсь за тебя.
— Я приехал сказать, что люблю.
— А толку-то что…
Они молча стояли, взявшись за руки. Данилео принялся целовать её светлые локоны пышной прически. Релена перестала плакать.
— Дан, ты должен знать. У нас будет ребенок.
— Что? Что ты сказала?
— У нас будет малыш. Нужно что-то делать.
— Тебе срочно следует улететь отсюда.
— Вместе с тобой?
— Релена, это невозможно!
— Я не поеду без тебя.
— Нет, да! Я найду тебе сегодня же место, дам денег, у меня около шести тысяч дублосов. Этого хватит начать новую жизнь. Собирай вещи. Я немедленно в Золотой банкум, переложу деньги на твою полочку.
— Дан! Я никуда не поеду без тебя, наш малыш…
— Релена,
— Нет, она умерла.
— Не важно. Собирайся. Я потом к вам прилечу.
— Приедешь?
— Да.
Адмирал Беренович поцеловал девушку и быстрым шагом отправился прочь. Время спрессовалось, часики тикали, а в каждый тик нужно было успеть очень многое.
Глубокой ночью, валясь с ног от усталости, Данилео приехал домой. На сей раз никаких эгоисток. Адмирал попросил вахтенного вызвать для него самокат. Дежурный назначил одну из машин авиапорта. Рулевой самоката быстро довез патрона по пустынным проспекциям. Беренович в знак благодарности сунул в его заскорузлую руку пятиотрезовик. Портовый матрос довольно улыбнулся и козырнул адмиралу.
Зайдя в дом, Данилео тяжело скинул верхнюю одежду и устало рухнул на узкую тахту. В голове крутился заколдованный круг. Отцовство. Эльза. Бунт. Стоило отбросить всё это в сторону, но перетруженный мозг не хотел отпускать жвачку мыслей.
Наконец, Данилео сомлел.
Если можно было вообразить, что есть на свете такое место, где вечный лес отступил, где обнаженная земля убегает за горизонт подобно морскому простору, в таком месте сейчас брел Данилео. Легким бегом преодолевал он расстояния в этой безмерной пустоши.
Наверное тут и не нужны наши летающие корабли? Наверное тут можно мчатся на самокате или даже эгоистке. А города здесь могли бы перестать напоминать многоуровневые муравейники. Здесь города могли бы раскинуться вширь и вдаль, а не вверх и вниз.
Данилео бежал над диковинной пустошью, и восторг переполнял его сердце.
Но затем, как это бывает во сне, всё исчезло. Так случается, если ты пристально вглядываешься во что-то. Нет, только боковое зрение. Силуэты, а не чёткий рисунок. Призрачный абрис, а не твердая плоть. Иначе взгляд начинал разъедать тонкий субстрат сновидения.
И Данилео почувствовал, что это сон. Это бывало и раньше. И как во всяком сне, он знал точную последовательность предстоящих событий.
И Дан не стал противиться этой сверхидее.
Картины сменяли одна другую. Вот адмирал восседает в кабине батарейтора — самого мощного военного корабля. И створки бомболюков уже готовы вот-вот разъяться. И тогда с коротких пилонов сорвутся кувыркающиеся бомбы и помчатся вниз, на разворошенный, чадящий городейник.
И остановить батарейтор могли бы только собственные корабли защитников провинции. Но ведь их уже не будет в воздухе…
На следующее утро Релена проснулась очень рано. Её била дрожь. В комнатке, где она снимала угол, жил еще один персонаж. Колоритный господин-девица. Эту традицию занесли сюда пошлые орки. Орочьи мальчики пополнили веселые дома Рорара. В провинции было слишком много разных культур. Прижилась здесь и такая дикость, как коммерсиальная забава с юными орками, одетыми на подобие девушек. Элек жил с Реленой уже около полугода. Первоначально его, забитого, не по орочьи маленького, привезли на Рорар какие-то королевские негоцианты. Он мог вполне умереть с голоду, но чудом зацепился за жизнь и быстро пристроился к её новому течению.