Обрести себя
Шрифт:
– Думаю, это трагическая смерть и похороны Чарлза Уайда, – произнес он, с удивлением отметив, что у Кэсси задрожали губы, а в глазах вспыхнула тревога. – Ты была с ним знакома?
Какое-то мгновение она смотрела на него в замешательстве, затем, слегка тряхнув головой, сказала:
– Да, я знала его, но боюсь, не слишком хорошо.
И это было правдой. Того Чарлза, которого она когда-то полюбила и которому беспредельно верила, не существовало. А мужчину, который обманул ее с ее же сестрой, Кэсси знать не хотела.
– Впрочем, как и я, – протянул Федерико. – Просто это событие сейчас
– Тогда не будем больше об этом. – Ей не хотелось лгать ему, а рассказать правду она не могла. Может быть, потом, если они еще встретятся…
Кэсси чувствовала, что взаимная близость волнует их обоих. И ей хотелось дотронуться до Федерико, провести ладонью по его густым темным волосам, погладить сильные руки.
Словно бы прочтя ее мысли, он сам протянул к ней руки. И это было то, чего она тоже ждала. Неужели всего только час как они знакомы? Нет, всю свою жизнь она ждала этого момента. В серебристом свете Кэсси видела, как бьется пульс у него на шее. Этот ускоренный ритм был подобен ритму ее дыхания.
Серые глаза Федерико вспыхнули, выдавая владеющее им волнение. Он откинул прядь каштановых волос с ее лба, потом его пальцы заскользили по ее лицу. Федерико трогал брови, глаза, нос, щеки, губы, будто слепой, пытающийся запомнить их форму. Вот ласковые пальцы добрались до шеи. Найдя ямку, он шутливо пощекотал ее. Рука скользнула ниже, и Кэсси напряглась, но не от страха, а в ожидании… Он склонил голову, и девушка подняла свое лицо навстречу его лицу. Волна чувственности захлестнула ее.
– Но я почти не знаю вас, – прошептала она, призвав на помощь остатки здравого смысла.
– Придется помочь тебе узнать меня, – хрипло ответил Федерико, и его белые зубы сверкнули в усмешке.
– Я люблю постепенное развитие отношений.
– А мне нравятся стремительность и напор, – возразил он. – Я хочу заставить тебя желать меня постоянно, нуждаться в моей ласке и нежности. Хочу опустошить тебя, выпить до дна.
Кэсси ощущала его мощный сексуальный магнетизм, которому уже была не в силах сопротивляться. Создавалось впечатление, будто даже его голос обволакивает ее теплым облаком.
Мужская ладонь властно легла ей на затылок. И в тот момент, когда его полуоткрытый рот накрыл ее губы, Кэсси потеряла всякую способность мыслить здраво, вспыхнув огнем желания в объятиях Федерико. Их поцелуй был долгий и страстный. Наконец он оторвался от ее губ и прижался лицом к шее, вдыхая аромат кожи. Сквозь мягкую ткань топа Кэсси чувствовала жар его ладоней, улавливала легчайшую дрожь гладящих ее пальцев. Затем Федерико накрыл ее изящную грудь ладонью, одновременно большим пальцем нежно потирая сосок. Он твердел, прося новых и новых ласк. Кэсси затрепетала, дрожь сладострастия сотрясала ее.
Федерико обладал талантом понимать тело женщины. Кэсси ощущала прикосновения его рук именно там, где они были более всего желанны.
Но неожиданно, сделав над собой явное усилие, он опустил руки и немного отстранился от девушки. Еще не время, подумал Федерико, глядя в ее затуманенные желанием глаза. Он предпочитал, чтобы все произошло в его
– Если бы ты знала, как ты прекрасна…
– Я никогда не испытывала ничего подобного, – призналась Кэсси, не спуская с него взволнованного и немного удивленного взгляда.
– Не желаю слышать о тех, кто был с тобой когда-то, – отрезал Федерико. – Нам пора!
Он крепко сжал ее локоть, вынуждая идти рядом с ним. Кэсси не сопротивлялась. Они прошли по знакомому коридору и вышли на улицу. Девушка находилась в каком-то блаженном оцепенении и шла машинально, ничего не видя перед собой. Но рука Федерико, теплая и крепкая, сжимающая ее локоть, прикосновение его бедра к ее бедру, вызывали у нее сладкую дрожь.
Подойдя к черному «мерседесу», он открыл дверцу и буквально втолкнул Кэсси в машину. Тут в ее сердце закралась тревога. В теплой машине ее неожиданно охватил озноб, и одновременно она почувствовала, как горячая кровь бросилась ей в лицо. Федерико что-то сказал шоферу по-испански, и автомобиль понесся по дороге с такой скоростью, что Кэсси зажмурилась от страха. К тому времени, когда они подъехали к его дому, она уже почти теряла сознание от ужаса. Теперь, когда сумасшедшая гонка закончилась, девушка нашла силы поднять голову и вопросительно взглянуть на Федерико. Однако он лишь улыбнулся в ответ.
– Мне… мне, наверное, нужно быть дома, – чуть слышно пробормотала Кэсси первое, что пришло на ум. Она вдруг со всей ясностью ощутила неловкость положения, в котором оказалась.
– Нам некуда спешить, – ответил Федерико и, взяв ее за руку, потянул за собой. – Входи и позволь мне показать тебе мой дом.
– Это ваш дом? – переспросила она, с восхищением рассматривая огромный особняк.
– Точнее, один из моих домов, – нарочито скромно пояснил Федерико. – У меня еще есть загородный коттедж и вилла в Испании.
Кэсси невольно подумала, что у него наверняка нет и недостатка в подружках и что он не упустит своего в обоих мирах – и в мире бизнеса, и в мире любви.
Холл особняка производил впечатление – его солидность подчеркивали мраморный пол и обшитые деревянными панелями стены. А элегантная, с широкими ступенями лестница, ведущая на второй этаж, делала его роскошным.
Федерико осторожно коснулся пальцем подбородка Кэсси и приподнял его. Их взгляды встретились.
– Идем наверх, – пригласил он.
Особняк был великолепно обставлен, и в каждой комнате находилось множество дорогих старинных вещей, хотя ему недоставало тепла семейного очага. Девушка не могла сдержать удивления. Зачем одинокому человеку такой огромный дом?
При каждой спальне находилась роскошно оборудованная ванная. Вообще все отличалось изысканностью и говорило о хорошем вкусе хозяина, при этом сохранялось очарование старины.
– А здесь моя комната, – сказал Федерико, когда они подошли к последней двери.
Он распахнул дверь и вежливо пропустил Кэсси вперед. Комната была очень просторная, кровать – огромная, с резными спинками из темного дерева. Она прямо-таки соблазняла своей вызывающей роскошью. Шелковое стеганое покрывало темно-синего цвета было откинуто, словно приглашая лечь того, кто будет спать под ним. В углу комнаты стоял круглый столик и два мягких кресла.