Шрифт:
1
Машина замедлила ход, въехала в высокие ворота, медленно двинулась по аллее, обсаженной кипарисами, и остановилась около роскошного особняка. Это было двухэтажное здание из белого кирпича, крытое красной черепицей. Фасад украшал портик на четырех арках, за которым виднелись широкие окна и двери. Арки поддерживали огромный балкон, с которого свешивались корзины с восхитительными петуниями, бегониями и штокрозами.
Из машины вышел высокий смуглый мужчина в сопровождении двух телохранителей и направился к парадному входу, около которого толпились люди. От них отделилась рыжеволосая полная женщина и с рыданиями бросилась ему на грудь. По толпе пробежал легкий шепот, и послышались возгласы удивления: почему Федерико Эрнандес
Федерико с волнением обнял женщину и ласково погладил по волосам. Дождавшись, когда она немного успокоится, он тихо сказал ей на ухо:
– Мы можем где-нибудь поговорить?
Глория подняла на него глаза, полные слез, кивнула, взяла под руку и, не обращая внимания на присутствующих, повела в дом. Плотно закрыв за собой дверь кабинета, она налила в рюмки коньяку и устало опустилась в кожаное кресло.
Глория приходилась сестрой его отцу, Маркосу Эрнандесу. Жизнь ее сложилась трагично: муж обанкротился и застрелился, когда их сыну было всего три года. Раздав долги и оставшись почти без средств к существованию с маленьким Чарлзом на руках, Глория переехала к брату. Она относилась к нему с благоговением, любила горячо, до самозабвения. В последние годы, когда Маркос был уже прикован к постели, она проводила с ним каждую свободную минуту. Глория всегда просыпалась раньше него, чтобы быть готовой ко всему, что ни принесет им день, стараясь предвосхитить все желания брата. Когда тот умер, оставив семье огромное состояние, Глория, Федерико и Чарлз стали, казалось, еще ближе друг другу.
Несмотря на восьмилетнюю разницу в возрасте, у мальчиков сложились теплые, дружеские отношения. С детства Федерико опекал брата, учил его плавать, играть в футбол, а позже и в поло. В наследство от отца ему досталась компания, объединяющая несколько крупных и наиболее известных издательств в Майами. Работа была интересной и увлекательной, а главное, Федерико значительно преумножил состояние, став одним из самых влиятельных и преуспевающих предпринимателей штата.
В отличие от брата Чарлз был не склонен трудиться в поте лица своего, зато, серьезно увлекшись футболом, достиг хороших результатов на спортивном поприще. В течение нескольких лет он возглавлял одну из лучших футбольных команд страны. Симпатичный, веселый, щедрый, он не знал отбоя от поклонниц, был душой любой компании, и Федерико искренне радовался за брата. К сожалению, в последний год дела и частые поездки за рубеж не позволяли им видеться, но он всегда считал, что Чарлза ждет блестящее будущее.
– Я хочу сказать тебе, Федерико, – сдавленно произнесла Глория, – что моего мальчика убили. – И крупные слезы снова покатились из ее глаз.
Федерико недоуменно поднял брови. Ему было известно, что Чарлз переходил улицу и его сбила машина, но убийство… Чтобы утверждать это, нужны серьезные доказательства. Однако он не решился возражать, понимая, что Глории сейчас нужно выговориться.
– Тебя с нами так долго не было, – с трудом произнесла она, – поэтому ты не знаешь последних событий. Четыре месяца назад Чарлз безумно влюбился в Кассандру Ллойд, в эту испорченную маленькую дрянь. Я сразу поняла, что у нее скверный характер. Она богата, избалована и уж очень хочет всегда быть в центре внимания. Я не стала вмешиваться, ведь моему сыну было уже двадцать пять. Подумать только, двадцать пять! – Глория снова всхлипнула. – Чарлз мне ничего не говорил, но я-то видела, как он страдает и мучается. Эта девчонка поиграла с ним в любовь, а потом он ей надоел. На его глазах она стала кокетничать с другими мужчинами и в открытую смеяться над его чувствами. О, друзья моего сына мне все рассказали! Ходили слухи, что несколько лет назад эта бессовестная Кассандра пыталась даже отбить жениха у собственной сестры.
Темные глаза Глории вспыхнули от гнева. Она судорожно сглотнула и, тяжело дыша, продолжила:
– Чарлз пытался с ней встретиться, поговорить, но она даже не
Федерико ласково взял ее руки в свои. Волнение душило его. Он не знал, как реагировать на слова Глории. Мог ли он предвидеть, что брату уготована подобная участь? Бедный Чарлз!
Несчастная женщина залпом выпила коньяк, уронила голову на руки и зарыдала. Наступило гнетущее молчание. Федерико неподвижно стоял перед ней.
– Почему же ты так долго молчала об этом? Ты прекрасно знала, где я, – наконец жестко произнес он, глядя на Глорию. – Я уверен, что смог бы предотвратить трагедию.
– Послушай, Федерико, – Глория подняла голову и в отчаянии всплеснула руками, – я не могла… не хотела. Пойми меня правильно. Ты знаешь Чарлза, он так ревниво относится… относился, – поправилась она, – к любому вмешательству в его личную жизнь. А теперь мое единственное желание – месть. Мой сын погиб в расцвете лет. У меня никогда не будет внуков. И я хочу, чтобы именно ты отомстил Кассандре за моего сына. Ты богат, влиятелен. Меня не волнует, как ты это сделаешь, но эта девчонка должна пожалеть о том, что вообще появилась на белый свет.
– Нет, – резко ответил Федерико. Какое-то время он всматривался в побледневшее лицо Глории, затем объяснил: – Ты забыла о том, что Эрнандесы – люди чести и никогда не опустятся до мести женщине.
С тяжелым сердцем Федерико вышел из дому и быстро пошел к своему «мерседесу». Уже сидя в машине, он достал бутылку виски и сделал несколько глотков. Обжигающее тепло разлилось по всему телу. Напряженность и боль стали отступать, но на смену им пришло чувство вины. Ведь и в его жизни произошла подобная трагедия, и, к несчастью, все чувства отвергнутого мужчины были ему слишком хорошо знакомы. Он мог бы быть более внимательным к брату, мог бы посоветовать, как обращаться с подобными женщинами, уберечь его от их пагубного влияния. Неужели эта Кассандра не поняла, что, несмотря на свою необыкновенную популярность, Чарлз в душе робок и болезненно уязвим? Или ей просто надоело его раболепное поклонение? Кто знает, может быть, она просто коллекционировала влюбленных в нее мужчин, а потом, хвастаясь перед подругами, демонстрировала трофеи?
Теперь Федерико уже жалел, что был резок с Глорией. Но все равно ей следовало бы знать одну истину: испанцы никогда не обсуждают вопросы чести с женщинами и не позволяют им вмешиваться в свои личные дела. Но он обязательно подумает о ее словах, обязательно найдет эту Кассандру Ллойд.
Эдвард Ллойд стоял посреди гостиной, упершись руками в бока и мрачно глядя на дочь.
– Я не могу простить тебе того, что ты натворила.
Кэсси решительно вздернула подбородок, и в глубине ее темно-карих глаз вспыхнула тревога. Отец задавал вопросы, на которые она не смогла бы ответить, не открыв ему всей правды.
– Я и не прошу тебя об этом, папа, – пробормотала она. Все мы иногда делаем ошибки. Это, видимо, и произошло со мной и Чарли.
– Существуют определенные нормы поведения, а также такт в отношениях между людьми, – медленно произнес пожилой джентльмен. – Мне стыдно за тебя.
– Поверь, мне очень жаль. – Голос девушки предательски дрогнул, несмотря на все ее усилия держаться уверенно и спокойно.
– Немного поздно, не правда ли? Кроме того, мне невыносимо видеть, как все эти слухи отражаются на нашей семье. Вчера вечером Элиза и Стив договорились с Робсонами о встрече, но Артур позвонил им и под вежливым предлогом отменил приглашение. Я устал постоянно слышать, что по твоей вине с молодым Уайдом произошла трагедия. Мне больно, что имя моей дочери у всех на устах.