Обрести себя
Шрифт:
– Меня зовут Федерико, – представился он. – Федерико Эрнандес.
Его имя ничего не говорило Кэсси. Но она отметила, что его глубокий, с хрипотцой, голос странно волнует ее. Казалось, если слушать его невнимательно, то пропустишь нечто очень важное.
– А я Кэсси… – Она запнулась и с надеждой заглянула ему в глаза. – Кассандра Филдинг. Вы ведь не из Майами?
Федерико рассмеялся.
– Я родился в Испании, но этот город – моя вторая родина. Правда, я бываю здесь лишь наездами. А почему ты спросила об этом?
Кэсси не сразу нашла, что ответить. Но Федерико, казалось, и не ждал
– Вот так. Что может быть прекраснее этого? Ты не знаешь? А испанцам это известно… Кэсси, Кэсси, Кэсси… – Федерико несколько раз повторил ее имя, словно смакуя его, и странная будоражащая дрожь пробежала по жилам Кэсси.
Он все еще держал ее за затылок, и жар от его пальцев распространялся по всему телу девушки. Кэсси нервным движением поправила волосы и в упор посмотрела на Федерико. Он был привлекателен. Очень привлекателен. И одет с небрежной элегантностью и с тонким вкусом. Федерико выгодно отличался от ее бывших друзей и знакомых – одетых с иголочки пижонов, которые так и сияли самодовольством, нацепив на себя эксклюзивную модель известного кутюрье.
Кэсси неотрывно смотрела в его дымчато-серые глаза, полные неизъяснимой притягательности. Однако его взгляд не только возбуждал, но и странно тревожил ее.
– Когда я увидел тебя, то сразу понял, что мы созданы друг для друга, – произнес Федерико, и жесткие черты его лица смягчились нежной улыбкой.
Наступившая тишина была такой глубокой, что, казалось, повисла не только над садом, но и над всем миром.
Кэсси неуверенно спросила:
– Если я не ошибаюсь, вы имеете в виду любовную связь?
Федерико пожал плечами.
– Какая разница? Называй как хочешь. Хотя, на мой взгляд, это скорее приятное развлечение. Ты же не будешь отрицать, моя красавица, что с самого начала у нас возникла взаимная симпатия?
Кэсси скорее чувствовала, чем знала это. Никогда раньше она не испытывала подобных ощущений. Даже с Чарлзом все было совершенно иначе. Однако тихий внутренний голос предупреждал ее, как она уязвима, как легко может поддаться его чарам. К тому же ситуацию усугубляло то, что ей не удалось скрыть от него свою слабость – он видел ее насквозь.
– Улыбнись, пожалуйста, – попросил Федерико, но взгляд его не просил, а приказывал.
Кэсси напряглась, и ее губы скривила жалкая, вымученная улыбка.
– Боюсь, что сегодня я не самая лучшая компания для вас.
– Тогда давай потанцуем.
Девушка недоуменно уставилась на Федерико. Но на его лице не было ни тени насмешки. И внезапно она с душевным трепетом осознала, что действительно хочет этого. В течение всего вечера Кэсси чувствовала себя отвергнутой и униженной. И вот сейчас ей представилась возможность доказать себе, что существует человек, которому она хоть немного не безразлична. Может быть, это шанс забыть предательство близких…
Все-таки жизнь непредсказуема и полна сюрпризов. Она мечтала о чуде. И вот ни старые друзья, ни семья, а именно он, совершенно незнакомый ей прежде человек, пришел на помощь, когда ей так необходима была чья-то поддержка.
Когда руки Федерико сомкнулись у нее за спиной, Кэсси закрыла
Танец поздно вечером в саду под мириадами звезд казался девушке волшебным и романтическим. Они по-прежнему молчали, и доносившиеся до них звуки уличного движения создавали странный шумовой фон, напоминая, что город продолжает жить своей жизнью теперь уже без них.
– Сколько тебе лет? – неожиданно спросил Федерико, нарушив очарование момента.
– Двадцать, – удивленно ответила Кэсси. – Это так важно для вас?
Вместо ответа Федерико поднял руку и медленно очертил пальцем контур ее губ. Кэсси ощутила себя полностью в его власти. Кровь ее ускорила бег, дыхание стало прерывистым, на какую-то минуту ей даже показалось, что она теряет сознание.
– Тебе суждено стать моею, – выдохнул он, и его палец скользнул ниже, по ее шее, все так же медленно, с остановками.
Она замерла, не смея дышать. Густая краска залила ее щеки. Мужчины никогда не говорили Кэсси таких слов. Безусловно, за ней ухаживали, но ее отношения с мужчинами ограничивались ничего не значащими поцелуями или полушутливыми признаниями. За исключением, конечно, Чарлза. Но Чарлз ее предал, тогда как Федерико, насколько показалось девушке, был настроен весьма серьезно. Неожиданно она осознала, что они застыли в двусмысленной позе, напоминая не то борцов на ринге, не то обнявшихся любовников. Видимо, и Федерико оценил всю пикантность ситуации. Потому что он неожиданно резко отпустил Кэсси, словно счел опасной эту близость.
– Кто вы? – прошептала она.
– А ты разве не догадываешься? – насмешливо произнес мужчина. – Скажем так: я бизнесмен.
– Я не читаю деловые рубрики в газетах, – призналась Кэсси.
– Почему же? Тебе неинтересно?
Девушка смущенно потупилась и ничего не ответила. Как-то она попросила отца рассказать ей о деятельности его фирмы, но он рассмеялся, заявив, что это не женское дело. Эдвард Ллойд предпочитал, чтобы дочери его росли в неге и безделье. И сейчас, когда он фактически поставил Кэсси перед необходимостью самой зарабатывать себе на жизнь, она безумно жалела, что тогда не проявила настойчивости…
– Тебе говорил кто-нибудь, что ты становишься просто очаровательной, когда смущаешься?
– Очаровательной? – невольно усмехнулась она.
– Да. Очаровательной, прелестной. Почему ты смеешься?
– Прекратите, – жалобно попросила Кэсси. – Не надо так шутить. Лучше поговорим о вас. Мне кажется, мужчины любят рассказывать о себе. Какое событие вам больше всего запомнилось на этой неделе?
Федерико снисходительно посмотрел на девушку, пытающуюся сохранить самообладание и даже проявить юмор.