Обречённые

Яковенко Наталья Михайловна

Ближе к вечеру мне позвонил Стен. Мы договорились с ним встретиться и решить некоторые проблемы, которые возникли у него в редакции из-за моего частого отлынивания от своих обязанностей. Мы встретились в пять на прежнем месте — в излюбленном им кафе.

— Говори как можно короче, у меня нет времени.

— Куда ты так торопишься? — возмутился он. — Для начала скажи, что произошло в доме Грейсона?

— Тебе разве не известно? Меня там не было.

— Прекрати. Это же для других. Мне можешь рассказать всё.

— Мне нечего рассказывать.

—

Хорошо. — Стен глубоко вздохнул. — Тогда я не думаю, что тебя будет волновать тот факт, что я уезжаю в конце недели.

— Куда? В очередной поход? — с сарказмом поинтересовался я.

— Нет. — Он резко опечалился. Я осознал, что веду себя крайне неуважительно с человеком, который всё это время поддерживал меня, зная о моей тайне.

— Что случилось? Тебя кто-то обидел?

— Нет, — грустным голосом ответил он. — Просто мои родители разъехались. — Он сделал небольшую паузу, после продолжил. — Я остаюсь с мамой. Потому что отец уже нашёл себе новую семью. — Он был подавлен. В такой ситуации я, как никогда, понимал его. Мне хотелось хоть как-то поддержать его, но я не знал как.

— Мои родители тоже не ладили, — впервые решил признаться я.

— Что? — не поверил в моё признание Стен.

— Мой отец и мать постоянно ссорились. По вечерам я слышал их крики с первого этажа. Они кричали, кричали. Казалось, что они никогда не найдут общий язык.

— Они умерли?

— А ты как думаешь? Мне больше сотни лет, — улыбнулся я.

— От старости?

— Нет. Их убили.

— Прости, что заставил вспомнить.

— Я это сказал к тому, что не всегда наши желания совпадают с желаниями других. Нужно принимать уготованную себе участь и находить положительные стороны. Тем более рано или поздно ты станешь самостоятельным и сможешь сам выбирать, как тебе жить дальше.

— Спасибо, друг! — он ударил меня по плечу. После моего признания Стен повеселел. Мы разговорились. Далее последовала история того, как происходили их семейные передряги. Сложности его воспитания. Трудности между ним и его отцом. Непонимание матери. Недоверие и безразличие знакомых. Эти неприятные факты открыли мне глаза на то, что Стен был глубоко несчастным подростком. Среди всех людей не было ни одного, кто бы до конца смог понять его и принять таким, каков он был настоящий. Так ли это? Правда ли, что каждый из шести миллиардов одинок? Мы рождаемся одинокими и умираем тоже в одиночестве.

Через полтора часа я вернулся домой. Через двадцать минут уже должен быть у Джейн. Страх держал меня в своих ледяных объятиях. Не зная окончательного результата, я решительно намеривался договорить, что хотел произнести на стоянке. Удручающая настроение картина встретила меня, как только я подъехал к дому. Я заметил, что мать Тёрка ругает его в очередной раз. Пытаясь держаться и не лезть не в своё дело, я прошел мимо. Сделал вид, что не обратил внимания на её крики, которые разносились по всей улице. Я вошёл в дом. После поднялся к себе. Немного погодя услышал

телефонный звонок. Это была Джейн. Я обрадовался.

— Джошуа, — в трубке я услышал взволнованный голос Джейн. — Сегодня не получится встретиться.

— Что случилось? — мой взгляд метался по комнате в ожидании причины.

— Отец. — Она замолчала ненадолго. — Бабушка говорит, что он в больнице. Я уже еду туда.

— Но что произошло?

— Говорит, что он упал с лестницы, — мне показалось это весьма странным. — А если он умрёт?

— Джейн.

— Не бери в голову.

— Я еду, — быстро ответил я. После положил трубку, так как в комнате появилась Ребекка. Она улыбалась. Прошлась по комнате. Остановилась возле меня.

— Поедешь к своей мышке?

— Не твоё дело, — грубо ответил я. После подошёл к двери.

— Как её ненаглядный папочка? — с сарказмом поинтересовалась она. — Надеюсь, не сильно повредил шею, когда летел вниз, пересчитывая головой все тридцать ступенек. — Я притормозил, посчитав, что недаром сестра начала этот разговор.

— Это ты сделала? — вырвалось у меня.

— Как плохо ты обо мне думаешь, — обиженно ответила она. — Ой! — Ребекка резко сменила свой тон. — Хотя да ты прав, в этот раз действительно была я. Ты ведь предупреждал не подходить к ней. А про других членов семьи речь не шла. Значит. — Язвительно улыбалась она. Потому что понимала, что я бессилен помешать ей, творить зло.

— Зачем тебе это нужно? — сквозь зубы процедил я.

— Ты думаешь, что я шутила, когда говорила бросить её? — Ребекка спокойно приблизилась ко мне.

— Не боишься, что я сломаю тебе шею сейчас? — я посмотрел на неё. Она продолжала нагло улыбаться.

— Нет. Знаешь почему? Если мы оба погибнем, не думай, что твоя ненаглядная Джейн останется жить. Я предусмотрела такой вариант. На случай, если меня не станет, её тоже убьют.

— Почему ты не отстанешь от меня?! — разозлился я.

— Ты! Ты! Ты! Везде ты! Самый несчастный мальчик планеты. Если бы за самолюбие давали премию, ты выиграл её бы без борьбы. Ты хоть понимаешь, какой ты эгоист?! — прокричала сестра. — Ты думаешь, что делаешь её счастливой?! Но на самом деле думаешь только о себе! Ты не можешь потерять её не из-за того, что безумно любишь! А лишь только потому, что твоё самолюбие душит тебя, не позволяя проиграть какому-то смертному мальчишке! Из всех нас ты худшее зло! — не успокаивалась она. — Я думаю о тебе. — Ребекка подошла ко мне и попыталась обнять, но я грубо отстранил её от себя.

— Что тебе надо?

— Не смей больше встречаться с ней, — лаконично ответила она на мой поставленный вопрос. — Тогда я забуду об их семействе и никогда не причиню им вред. — Я промолчал и вышел за дверь. Ребекка кинулась за мной. Нагнав меня в коридоре, она схватила меня за руку. — Ты не успеешь спасти их всех. А я это сделаю, — прошипела она. — Прошу по-хорошему, оставь надежду быть с этой девчонкой.

— Тогда ты станешь счастливее? — тихо спросил я.