Обречённые. Том 1
Шрифт:
Рёв достиг высшей точки — и оборвался, осталась только сжимающая голову и словно выдавливающая глаза боль. Нюрка почувствовала во рту как будто медный, противный такой привкус. Ничего не видя и не соображая от боли, она поползла, сама не зная куда, пока не натолкнулась на стену. Подняться сил не было. Какая-то влага скапливалась в ушах, пропитывала шерсть, холодный ветер тут же начинал их леденить. Наверное, как и во рту — кровь.
Казалось, сейчас непонятная сила раздавит её, погасит едва теплящуюся свечу разума. Но рёв стих, и вместе с тишиной пришёл покой к измученному, едва не погибшему телу. Стало возможным думать — и оглядеться. Налитые
Снова рёв — но теперь заметный только по вибрации воздуха и не выворачивающий наизнанку. Миг — и ослепительно яркая вспышка полыхнула на месте барака с краниками. Неслышно грохнул взрыв, полетели тлеющие обломки, какие-то ошмётки — кого-то всё же накрыло. И ещё взрыв — на сей раз среди хижин, ударная волна катком прошлась по спине, она тараном валила бегущих, обрушивала ветхие стены, срывала самодельные крыши хижин. Визжали осколки. Ошалев от случившегося, мимо пронёслась Мамашка, рот разинут в неслышном крике, на ушах и щеках кровь — ей досталось ещё больше. Кровью налиты и невидящие глаза. Чуча ударилась о стену, чудом устоявшую под воздушным тараном. Вроде чуть-чуть очухалась, по крайней мере, брошенный на дочь взгляд стал осмысленным.
— Что… это? — ни к кому не обращаясь, прохрипела она.
Что-то багрово сверкнуло — и из спины Чучи брызнул кровавый фонтанчик. Обливаясь кровью, она опрокинулась навзничь и забилась в грязи, сильное тело не хотело сдаваться смерти. Но минуту спустя затихла. Нюрка этого не видела. Сломя голову она бежала прочь из горящего посёлка, туда, где была милосердная тьма мутантского леса. Такая умная она была не одна: хрипя и хватая раскрытыми пастями ночной воздух, прочь от пожарищ неслись сотни мутантов — считай, всё население посёлка. Бежать надо быстро, и при этом не споткнуться в неровном свете пожарищ: упавших безжалостно топтали. Над толпой повисли стоны и хрип тех, кому не посчастливилось, только Нюрка ничего не слышала.
Они успели добежать до обширного пустыря за посёлком, когда путь преградила редкая цепь странных существ. Вроде бы две руки, две ноги, как у туристов, но вместо лиц — блестящие в свете пожарищ забрала из бронестекла, а всё остальное покрыто однообразной зелёной с жёлто-коричневыми разводами тканью. А в руках у них трубки — точь-в-точь как те, которыми убили Марышку…
На самом деле ни она, ни остальные беглецы от бесчинствующей в посёлке смерти ни о чём не думали. Мысль была одна, и не мысль даже, а чувство, гнавшее прочь, в спасительную тьму. Краем сознания Нюрка даже удивилась: их же сейчас стопчут, такую редкую цепочку, почему они не бегут?
На концах трубок показались огоньки, кто ещё не потерял слух, услышали громкий треск. Мутанты падали один за другим, иные умирали молча и сразу, иные отчаянно кричали, предчувствуя смерть, другие бились и корчились. Невидимая смерть посвистывала, жалила — и брызгала кровь из перебитых артерий, раскалывались головы, шерсть и изгвазданные в грязи комбинезоны пятнала кровь. Оставляя кровавые дорожки, будто метя свой путь, иные ползли назад… Редко кому удавалось уползти от света фонарей.
…Сперва она почувствовала лишь сильный, будто хулиган Кашма снова бросался камнями, удар в живот. Неведомая сила опрокинула лёгкое тельце, с лёту отбросила в грязь. Раскрытый в беззвучном крике клюв нацелился
Длинные очереди затихли, им на смену пришли гулкие хлопки одиночных. Зелёные люди шагали по заваленному трупами полю, и на каждое движение следовал выстрел. Иногда один из них наклонялся, и тогда следовал короткий удар ножом. Где-то слышались отчаянные вопли, лежащая на спине Нюрка не могла определить, где. Убийцы со стреляющими трубками были всё ближе. От деловитых, хладнокровных и безжалостных выстрелов веяло такой жутью, что страх превозмог боль и подступающую слабость. Плача от боли, хрипя от непомерных усилий, Нюрка пыталась отползти назад. Пусть там бушует пламя и мечутся последние, обезумевшие посельчане. Там она проживёт ещё чуть-чуть.
Её движение заметили. Всего несколько отчаянно-бессильных движений — и над головой нависли двое в камуфляже. Чёрными жерлами стволов ей в глаза уставилась смерть, в нос пахнула кислая пороховая гарь. Она не знала их языка — но если бы знала…
— Сэм, смотри, эта пакость ещё шевелится! Пулю в брюхо словила, и ничего ей!
— Живучие, выродки. Это недолго поправить, Тим!
— Не смей! В грудь бей, или в живот! Я этот клюв дочке привезу, и остальная шкурка на коврик пойдёт! Да, и когти бы отрубить хорошо: засушим, на стену повесим. Одну лапу тебе, другую мне. Магде понравится. Эта хваталка подходит по дизайну в прихожей… Да, и ступни отруби, там тоже ноготки будь здоров!
— Не убивайте, — уже понимая, что всё напрасно, что эти даже не поймут её слов, бормотала Нюрка, изо всех трёх глаз катились слёзы. — Что мы вам сделали? Не на-адо! Не-е-ет! — изо всех сил закричала она, но раздался лишь отчаянный стон.
Два выстрела слились в один — и адской болью взорвались ноги. Потом руки… Потом полыхнуло пламенем внизу живота, как раз под первым попаданием. Затем грубые руки вытянули когтистую руку — и даже несмотря на глухоту, она услышала хруст перерубаемых топориком костей. Потом сознание погасло — очень, надо сказать, вовремя.
— Тьфу, дерьмо, — сплюнул, вытирая кровь о разгрузку, Тим. Отрубленные кисти рук и ступни он кинул в специальный мешок, там уже кровило немало «диковинок». — Так, а там что?
— Отставить, — раздался из рации третий голос, резкий и властный. — Не задерживаемся! По машинам!
— Есть, сэр, — откозырял Тим, с сожалением глядя на полное «трофеев» поле.
Сборы много времени не заняли. Взрёвывая моторами, машины двинулись вглубь Подкуполья. Вслед за бронеколонной в посёлок входили огнемётные машины.
Глава 7. Когда не сдаются
— Такие, как ты, небось, на вес золота на Луне, — произнёс Мэтхен. Позиции заняты, замаскированы, но «гостей» не видно и не слышно. Остаётся сжимать ещё прохладное цевьё автомата — и вглядываться в подсвеченный догорающими пожарами мрак. Как всё-таки хорошо, что командир, обходя позиции, завернул в подвал: можно перемолвиться парой слов. — Как ты сюда попал-то?
Ярцефф ожидал удара сразу после ракетного удара: именно так действовали бы командиры Корпуса специальных операций, да и ханьские «хунвейбины». Противник ошеломлён, понёс потери, уничтоженную технику и бойцов ещё не успели заменить. А тут… Операцию планировали дилетанты, не имеющие понятия о тактике. Увы, большинству воспользоваться этой ошибкой не удастся.