Обречённая
Шрифт:
Это мои глаза, но изображены по отдельности. Один смотрит направо, а другой, полускрытый ресницами, – вниз. Пропорции и впрямь «гуляют», и, в отличие от моих рисунков, реальность отображена лишь отдаленно, но выглядит интересно.
– Почему именно глаза?
Она пожимает плечами.
– Не знаю. Ты сказала выбрать часть лица, и мне понравились глаза.
– Скорее абстракция, чем рисунок, но если ты этого и добивалась, то неплохо. Если же хочешь получить более реалистичное изображение, думай о нем с точки зрения математики:
– Каким образом?
– На примере моего глаза: в какой части радужки находится зрачок? Нужно изучать детали и соблюдать пропорции.
– Или просто сказать, что это абстракция.
Я смеюсь.
– Именно. Хочешь поменяться?
– Правда? Я могу забрать свой портрет?
– Конечно. Забирай, я нарисую другой.
– Отдам папе. Спасибо.
– Держи. Давай подпишем свои рисунки. По-моему, так делают все художники.
Мы пишем инициалы под своими рисунками.
И она вновь принимается разглядывать свой портрет.
– Ты очень талантливая.
Я пожимаю плечами.
– Просто мне нравится рисовать. Всегда нравилось. Но это всего лишь вымысел. Ничего общего с… – я помолчала, – реальностью. – Я обвожу рукой комнату. – Конечно, все это – намеренная выдумка, но теперь мне хочется рисовать жизнь, только не выходит отображать ее так, как хочется.
– Если тебе скучно на обычных занятиях, почему не пытаешься уделять больше времени рисованию? Ты можешь добиться выдающихся успехов.
Я неуютно обхватила себя руками.
– А что, если я не хочу этого?
– Почему?
– Не все такие целеустремленные, как ты. Почему ты так стараешься в школе?
– Я хочу поступить в хороший университет, получить хорошую работу. Мне ничего не поднесут на блюдечке. – Она прикусила губу. – Прости, я не то имела в виду.
– Все нормально, – говорю я, но это не так: правда больно колет. – Но не все могут жить так увлеченно.
– Но ведь вся эта комната – доказательство твоего таланта. Совершенно ясно, что тебе нравится рисовать. Я видела тебя за работой: ты увлекаешься настолько, что забываешь о времени. Хочешь того или нет, но ты художник. Почему бы не стать великим?
Она говорит, и в глазах ее загорается нечто новое, именно этого не хватало моему рисунку, вот что я отчаянно пыталась ухватить, но, вероятнее всего, как и в прошлый раз, не успею я достать блокнот, оно исчезнет.
Я просто покачала головой.
– Слушай, я не могу связно объяснить, но не представляю для себя никакого «потом». Особенно в последнее время.
– И тебе хватает «сейчас»?
– Иногда, – отвечаю я, но говорю неправду и чувствую раздражение. Из-за нее я думаю о том, что все время пытаюсь гнать прочь.
Но не успела я ничего сказать – у Авы зазвонил телефон. Она достала его, но тут же зазвонил и мой.
16. Ава
– Привет, пап. Что случилось?
– Опять
– Что происходит? Ты в порядке?
– Что со мной будет? Понятия не имею, что происходит: по дорогам проехать нельзя, отрезаны целые районы, твой тоже.
Я глянула на Сэм. Она уже отключила телефон.
– Подожди, я узнаю, что происходит. Сэм?
– Звонил папин секретарь. Но он не знает, что конкретно произошло. По всему району люди собираются на улицах, мешают движению. Ты не сможешь выбраться – из предосторожности перекрыли многие выезды. Папа говорит, что тебе лучше остаться у нас, пока все не уляжется.
– Ты слышал? – спрашиваю я в трубку.
– Слышал.
– Кажется, я тут надолго.
– Обещай, что не поедешь одна домой. Если соберешься, предупреди меня.
– Обещаю, – говорю я и не собираюсь обманывать: вчерашние события потрясли меня. Не хочу дважды такое пережить.
Мы попрощались, и я взглянула на Сэм, пытаясь осознать: я что, правда тут остаюсь?
– Прости. Кажется, придется ждать, пока дороги откроют. Что происходит, как думаешь?
– Не знаю. Явно не то же, что вчера.
– Это точно твой папа подстроил, чтобы не выпускать репетитора из дома, пока ты не сдашь экзамены.
– Ха! С него станется. Но можешь спросить сама: он обещал приехать к ужину. Мамы не будет.
– Он сможет попасть домой?
– Очевидно, если очень захотеть, доберешься из Вестминстера сюда, но не более того. У него назначена встреча перед ужином, так что придется ехать домой.
– Ох, ладно, – мне стало неуютно. Ужин? В этом доме? С заместителем премьер-министра. И Сэм.
– Посмотрим, что там в новостях, – предлагает Сэм.
Мы возвращаемся в спальню. Сэм берет пульт и щелкает кнопкой – то, что я приняла за платяной шкаф, открывается, и появляется телевизор. Сэм устраивается на краешке кровати и указывает мне на стул.
– Готова? – Не дождавшись ответа, она наводит пульт и включает телевизор. Тут же запускается круглосуточный новостной канал.
– …срочное сообщение. В четыре часа состоится пресс-конференция с мэром Лондона и представителями полиции, с последующей прямой трансляцией обращения премьер-министра с Даунинг-стрит.
Я взглянула на часы на столе: 15:45.
А пока эфир заполняют сюжеты о вчерашних событиях: отключение электричества, ответные действия сил правопорядка. Полицейские рейды по домам в Лондоне, Бирмингеме, Манчестере, Глазго. Моментальные и решительные меры против А2. Но теперь добавились слухи о беспорядках в Лондоне в связи с рейдами, а также повсеместное перекрытие дорог.
Началась пресс-конференция: мэр кратко излагает события, о которых только что говорилось в новостях, особое внимание уделяя Лондону: места проведения рейдов, число арестов. Потом начались вопросы.