Оборотень
Шрифт:
— Надо бы узнать, кто ты такой, и хорошенько проверить, где ты был и что делал вчера вечером. Не твой ли дружок интервью ей давал, а потом и убил? Этот с коротким ежиком в серых кроссовках. Я-то все думаю, не заходил ли он в нашу булочную? Что-то очень знакомое!
Видя, что дело принимает серьезный оборот и Неля становится неуправляемой, пожилая продавщица закрыла свой отдел, зашла за хлебный прилавок и тихо спросила женщину, стоявшую первой:
— Что вы хотели?
— Два батона и половинку круглого.
Под
— Спокойно, гражданочка, — пытался успокоить молодую продавщицу добродушный дядька с усами. — Разберутся, кому надо.
Это вызвало новый взрыв возмущения:
— Разберутся! Да кому разбираться-то? Куда наша милиция годится! Вы что же думаете, киллер этот — он переодетый милиционер и был!
В этот момент подошла очередь Тамары Сергеевны, она взяла батон и четвертинку черного и поспешила домой. Ей хотелось помочь следствию: в глубине души она была полностью согласна с Нелей — милиция у нас ни к черту. Хорошо еще, что на свете есть бдительные люди, к которым Тамара Сергеевна без всяких колебаний причисляла и себя.
На обратном пути из булочной Тамара Сергеевна вынула из почтового ящика газету. Несмотря на то что жить приходилось на маленькую пенсию, все же она умудрялась каждые полгода скапливать деньги на подписку, правда, в последние полгода она ограничилась «Московским комсомольцем» и «Аргументами и фактами», на большее не хватало денег. Но совсем отказаться от прессы Тамара Сергеевна не могла по той же причине, по какой ежедневно готовила себе обед из трех блюд. «Чтобы не одичать», — объясняла она.
Тамара Сергеевна надела очки и принялась просматривать «МК». Номер, разумеется, был почти полностью посвящен убийству Ветлугиной — в глаза Тамаре Сергеевне бросился все тот же призыв: «Если вы располагаете сведениями, которые могли бы пролить свет на обстоятельства гибели Алены Ветлугиной, сообщите…» Номер телефона был другой.
Тамара Сергеевна, держа газету в руках, пересела на другой стул — у телефона, и набрала номер. На этот раз ей ответил живой человеческий голос. Тамара Сергеевна начала взахлеб говорить. Ее внимательно выслушали, вежливо поблагодарили, затем спросили имя, фамилию, адрес и номер телефона. Тамара Сергеевна, немного сбиваясь от волнения, назвала все, что требовалось. Ее еще раз поблагодарили, и в трубке раздались короткие гудки.
Пенсионерка еще некоторое время сидела у телефона, затем с трудом встала, как будто только что проделала тяжелую физическую работу.
В отличие от милиции сыскное агентство не обязано дежурить по выходным. Это было еще одно преимущество работы, не говоря уже о заработках. В выходные работали только те, кто находился на задании. В эти дни такая участь выпала Василию Васильевичу Сивычу, которому еще вчера пришлось выехать
Каково же было изумление Грязнова, когда зазвонил телефон, а в трубке раздался хорошо знакомый голос Василия Васильевича.
— Вячеслав Иванович, — объяснил он, — я вернулся раньше срока. Ну, во-первых, в Рузе мы, кажется, ничего не найдем. До сестры ее я еще вчера добрался, она ничего не знает. Но я не о том, Вячеслав Иванович, тут такое дело… — Сивыч очень волновался, это было заметно, даже несмотря на плохую слышимость. — У нас в агентстве своя этика… но… Помните, я вел дело С-58?
— Да, — подтвердил Грязнов, — прекрасно помню. Вы еще выезжали куда-то.
— В Ульяновск, — сказал Сивыч. — Так вот, следил-то я за Ветлугиной!
— Как — за Ветлугиной?! — Такого оборота дел Грязнов не ожидал.
— Именно! — голос Василия Васильевича стал звучать еще глуше.
— Василь Василич! Не пропадай! Громче говори, — сказал Грязнов. — Значит, объект С-58 — Алена Ветлугина? И в Ульяновск ты из-за нее ездил?
— Из-за нее, — вздохнул на другом конце провода Сивыч.
— А заказ кто принимал?
— Я же и принимал. Мужчина заказывал, я его хорошо запомнил. И фамилия интересная. Голуб. А звать не помню как, то ли Лев Борисович, то ли Семен Львович…
— В общем, так, — сказал Грязнов, — подъезжай в агентство. Я тоже выезжаю. Просмотрим все, что осталось от этого дела. Ты ему все выдал?
— Да, вроде.
— Может быть, что-то осталось. Этика этикой, а покрывать преступников мы не обязаны.
— Вот я вам долг принес, Семен Семенович, — Турецкий положил на стол стодолларовую бумажку. — Большое спасибо, что выручили.
— Да что вы, Саша, я всегда только рад, — ответил Моисеев, но никакой особой радости на его лице не отразилось.
Он, как и вся страна, был потрясен убийством Алены Ветлугиной, хотя, казалось бы, работники правоохранительных органов как никто другой должны давно привыкнуть к разгулу преступности в стране. Но можно ли к этому привыкнуть?
Оба некоторое время молчали. Да и что было говорить, когда уже все слова сказаны, произнесены, напечатаны и все и так ясно без слов.
— Ну и что вы с Меркуловым думаете предпринять? — наконец спросил Моисеев.
— А черт его знает! — в сердцах воскликнул Турецкий. — Очень чисто сработано. Действовал профессионал. Таких мы, как правило, не раскрываем. Да еще работать спокойно не дают. Вынь им убийцу да положь, а как его раскрыть, неизвестно. И так в нынешних условиях работать трудно, а теперь давят со всех сторон. Вот из комиссии правительственной уже приходили. Общественность, мол, требует…