Оболочка
Шрифт:
— Это прекрасно! — Кира вертелась по сторонам, зачарованно разглядывая цветы. — Спасибо, спасибо тебе…
— Они тут не благодаря мне горят, — усмехнулся Дэшшил. — А теперь моё обещание. Вытяни руки.
Она замерла:
— Что? Зачем?
— Ещё говорят, — тихонько произнёс он, взяв Киру за запястья и осторожно разведя её руки в стороны, — что, когда карты судьбы на теле указывали направление творчества, ребёнка вели к марнам. Чем больше бутонов к нему тянулось, тем шире была его душа, тем больших
С этими словами Дэш отступил и ободряюще улыбнулся.
— Я не…
Кира осеклась, когда первый цветок опустился ей на плечо.
— Жжётся, — округлила она глаза и нервно хохотнула. — Я тут не вспыхну?
— Не должна.
Вторая марна уселась прямиком на растопыренную ладонь.
Третья — на мгновение зависла перед лицом, будто намеревалась примоститься на носу, но вдруг подскочила и устроилась на макушке. Через минуту за золотистым сиянием самой Киры уже не было видно.
— Я, наверное, похожа на новогоднюю ёлку! — рассмеялась она.
— На что?
— Дерево. Мы его… его украшают огнями на праздник.
Голос её надломился, оборвался, и марны, словно почуяв перемены, медленно поплыли вверх, лёгкой пульсацией зазывая следом остальные бутоны.
— Наверное, они просто почувствовали магию, — грустно прошептала Кира, провожая их взглядом.
Дэш тоже задрал голову.
Радужные цветы мерцающим пологом накрыли спящую деревню. Жёлтый день наступил.
— Они почувствовали тебя.
Дэшшил собирался сказать о знающем. Честное слово, собирался. Вот прямо теперь. И пусть он умудрился испортить Кире настроение, всё же лучше так, чем привести её к дому с красной дверью и только там оглушить известием.
Но стоило взглянуть в эти блестящие непролитыми слезами глаза, как от прежних намерений не осталось ни крупицы. Дэш сам не понял, как оказался рядом, наклонился, поцеловал.
Теперь уже по-настоящему.
И в себя пришёл, только когда Кира приглушённо вскрикнула ему в губы.
Не рассчитал, стиснул её слишком сильно, причинил боль.
Собственное дыхание походило скорее на рык неприрученного аскала — хриплое, резкое.
— Прости.
Прижаться лбом ко лбу.
Сёстры, какая же она маленькая. Проще поднять, чем нависать сверху как согнутое непогодой древо.
— Всё хорошо.
«Ничего хорошего», — думал Дэш.
Потому что рядом с ней он глупел и терялся. И мечтал послать весь мир в сахтову задницу, утащить Киру в долину, запереться в доме и велеть Чешке грызть любого, кто посмеет приблизиться.
И погружённый в борьбу со своими низменными порывами, Дэшшил не придумал ничего лучше, чем в ответ на фразу:
— Ты сильный…
Выпалить:
— Мы идём к знающему.
Глава 18
Былое,
Кому-то злость придаёт силы и уверенности, кого-то толкает на необдуманные поступки, кого-то опустошает, иссушает до капли, а Киру собственная злость вогнала в крайне занимательное состояние ступора, которое продлилось с самого момента признания Дэшшила и до раннего утра, когда Чешка наконец открыл глаза.
Но интереснее всего, что злилась она в основном на себя.
Точнее, злилась на себя за то, что злилась на Дэша.
Сложная цепочка.
Он ведь всё объяснил, сказал, что призвавшему знающему не отказывают. К тому же, тот здесь с синего дня сидит, ждёт их, и про Киру-де он в курсе, и наверняка только поможет, и вдруг им даже на острова лететь не придётся.
Складные речи, но Дэшшил и сам в них до конца не верил — по лицу было видать. Когда только Кира научилась разбираться в выражениях его лица…
Но он верил в то, что эта встреча принесёт лишь благо, а она верила ему и от этого злилась ещё сильнее. И на то, что он не нашёл лучшего способа прервать волнительный момент после поцелуя, тоже злилась. И на собственную несдержанность и неуместный вскрик.
И даже на дурацкие светящиеся цветы, которые и виноваты-то лишь в том, что невыразимо, до слёз прекрасны.
Ещё Дэшшил утверждал, мол, в день их первой встречи, всё в тот же синий день, с Кирой явно что-то произошло. Именно там берут начало все творящиеся с ней перемены. Именно тогда знающему явилось видение, приведшее его в Ветерки, значит, они просто обязаны с ним встретиться.
Да и сама Кира вспомнила, как тело отказывалось выполнять привычные упражнения. Как не удавалось удержать каменное лицо. Как один за другим исчезали все рефлексы оболочки, и в итоге осталась только она, Кира, окончательно слившаяся с телом.
На самом деле перемены начались гораздо раньше, но заметно ускорились как раз после знакомства со жрецом срединного храма.
Он что-то с ней сделал. Возможно, пока Кира была без сознания.
Но какой теперь толк от предположений.
Проще задать нужные вопросы знающему. А потом всё равно отправиться на остров — не предупредить, так хоть выяснить что-нибудь о жреце и о себе.
В общем, планы не поменялись.
А настроение — очень даже.
До места обитания знающего шли долго. Улица всё не кончалась, марны над головой начинали раздражать, а сухой обмен фразами лишь подливал масла в огонь.
В груди что-то бурлило, кипело, плевалось сгустками обжигающей лавы, а в голову словно кто ледяной воды налил, отчего всё вокруг замедлилось и утратило чёткость. Кира даже подносила ладонь к лицу, шевелила пальцами и удивлялась, какие же они раздувшиеся, неповоротливые…