Обманутая
Шрифт:
если я задам несколько простых вопросов, она будет готова со мной поделиться.
Она улыбается.
– Да. Они до сих пор живут в доме, в котором мы выросли.
– Ты сказала «мы», предполагаю, что у тебя есть брат или сестра, – сильнее давлю
я.
– У меня есть старший брат, Шон. Он на шесть лет старше меня. Раньше мы были
близки, но теперь отдалились друг от друга. Причина во мне, не в нем, – бормочет она
последнюю часть так тихо, что я едва ее слышу.
Я
заметил в ее глазах. Я решаю остановиться. Если надавлю слишком сильно, то она
закроется и никогда мне не доверится.
Когда мы останавливаемся на парковке у лесопитомника, то Лана натягивает на
голову ярко-белую вязаную шапку, а на руки такие же варежки. Я улыбаюсь из-за того,
насколько она очаровательна. Она выглядит так, словно готова идти играть в снежки и
строить снеговика.
– Ты собираешься одеться теплее? – она скептически смотрит на мой наряд.
– Все хорошо, мне не нужны ни перчатки или шапка, – я ей мимолетно улыбаюсь
и открываю дверь.
Через десять минут я сожалею о своих словах. Мои уши замерзли, и думаю, что
мои пальцы отморожены. Запихивая руки в карманы куртки, я сворачиваю пальцы в
кулаки, чтобы согреть их.
– Что думаешь об этой? – спрашивает Лана, указывая на елку, которая выглядит
так же, как и предыдущие, что она отмечала.
У деревьев есть двойники?
Иисусе. Думаю, что мой мозг тоже отморожен. Или, это просто эффект от того,
что я наблюдаю за Ланой, прыгающей от дерева к дереву по заснеженной земле. Из-за
холодного воздуха ее щеки окрашены в ярко-розовый цвет, а глаза блестят от волнения.
Хотел бы я быть тем, на кого она смотрит подобным образом. Скоро.
– Я думаю, что эта самая лучшая из всех просмотренных, – отвечаю я с
притворным волнением, пока иду чуть впереди нее к следующему ряду деревьев.
Снежок, ударяющий меня в спину, заставляет меня повернуться с угрюмым видом
на лице. Когда я замечаю Лану, трясущейся от смеха, с варежкой, закрывающей ее рот, и
огромные глаза на ее личике, то знаю, кто во всем виноват.
Бегу к ней, и она взвизгивает, перед тем, как унестись в другом направлении. Но,
я для нее слишком быстр. Я хватаю ее своими руками, одна рука под коленями, а другая
под спиной и качаю ее вперед и назад над огромной кучей снега.
– Пожалуйста, нет, – хихикает она.
Я качаюсь ее, пока считаю.
– Один, два, три, – вместо того, что бы ее бросить, я отпускаю ее на ноги, и она
скользит вниз по моему телу.
случае. Мои руки обхватывают ее талию, и ее покрытые рукавицами руки покоятся на
моих руках. Ее голова задрана назад, а глаза сосредоточены на моем рте, щеки покраснели.
Я мог бы поцеловать ее прямо сейчас, и она будет на борту. Я точно могу это
сказать. Она хочет, что бы мои губы были на нее губах, также сильно, как я хочу узнать,
такая ли она вкусная, как я себе представлял.
Я вдыхаю кусачий холодный воздух и напоминаю себе, почему сегодня это не
может произойти.
Я не отклонюсь от своего плана.
– Как насчет того, что мы выбрали тебе елку, и я купил нам горячий шоколад?
– Ну же, ты должен мне помочь, – она смотрит на меня через плечо, когда
обворачивает другую гирлянду вокруг ветвей дерева, которое мы выбрали.
Я расслабляюсь на ее кушетке и наблюдаю за Ланой. Ее присутствие делает
интересной для наблюдения самую обыденную ситуацию.
– Ты выглядишь так, словно у тебя все под контролем, – подмигиваю я ей.
Она фыркает и качает головой.
– Помнишь те шоколадные кексы, которые ты видел на столе? Я напекла их
прошлой ночью. Я могла бы с тобой ими поделиться, если ты протянешь мне руку
помощи.
Я встаю на ноги, она ударила меня по больному. Я большой любитель домашней
выпечки.
Ее паркетные полы скользят под моими одетыми в носки ногами, и последние
пару шагов я скольжу к ней как на коньках.
Она хихикает.
– Почему я слышу начало « Old Time Rock And Roll» в моей голове? (Прим. пер.:
песня Боба Сингера; в клипе, под нее танцуют только в рубашке и в носках.)
Я смотрю на свои джинсы, а затем снова на нее.
– В таком случае, думаю, что на мне слишком много одежды.
Она осматривает меня, и ее лицо вспыхивает очаровательным розовым оттенком.
Я люблю, когда она краснеет. Для своего возраста она невинна.
Я протягиваю свою руку:
– Я возьму это, – я киваю подбородком на гирлянду, зажатую в ее кулаке. Она мне
ее протягивает, не сказав ни слова, и я украшаю гирляндой еловые ветви.
Безразмерного свитера, одетого на ней ранее, теперь нет, он был заменен
обтягивающей серой футболкой. На лицевой стороне нарисован фиолетовый здоровяк и
слова «Вашингтон» наверху и «футбол» внизу.
– Ты училась в «Университет штата Вашингтон»? – спрашиваю я.
– Да, там, – она стоит, сложив руки и глядя на меня.