Обманщики
Шрифт:
— А вы, значит, поставляете им пять-шесть тысяч фунтов наркотиков. Очищенных?
— Нет, сырец. Джинки предпочитают очищать их самостоятельно.
— Все равно, это охрененное количество дури.
— А у них охрененное количество народа. «Жили-были три китайца — Як, Як Цидрак, Як Цидрак Цидрони». Ничуть не сомневаюсь, что значительная часть сырца идет на поддержание духа кули, вкалывающих в шахтах. Судя по сообщениям, там настоящий ад.
— Ахмет, я никогда не видел мета. Нельзя посмотреть у тебя?
— Это что, и есть то самое одолжение?
— Нет.
— Ты же используешь мета, почему же ты никогда его не видел?
— А многие люди, пользующиеся
— Как всегда — sans replique [46] . Пошли, Роуг.
В шлюзе мы надели вакуумные скафандры с такой мощной теплоизоляцией, что стали походить на северных медведей, страдающих — судя по скованной, судорожной походке — церебральным параличом. Ахмет постучал по моему плечу и показал на коротковолновую антенну.
46
без ответа (фр.)
— Включился? Роуг, ты меня слышишь?
— Ясно и отчетливо.
— Тогда делай все, как я скажу и Боже упаси что-нибудь трогать, если не хочешь превратиться в сверхновую.
— Спасибо, не надо. Я и так достаточно яркая личность.
По-лунному бесплодное, покрытое рваными скалами плато заставляло еще больше чувствовать себя белым медведем — только перепрыгивающим трещины не со льдины на льдину, а с камня на камень. Через четверть мили таких упражнений Ахмет остановился перед совершенно естественного вида глыбой туфа и буквально оглушил меня, проорав нечто по-турецки, в каковом языке я ни бум-бум. Через некоторое время плита мягко скользнула в сторону, обнаружив люк и ведущие вниз каменные ступеньки. Мы спустились в небольшую камеру и увидели перед собой каменную дверь, охраняемую четырьмя вооруженными белыми медведями.
После новой порции турецкой тарабарщины часовые распахнули дверь, пропустили нас и сразу же ее закрыли.
— Строжайший режим, — сказал Ахмет. — И не потому, что кристаллы мета precieux [47] , главное — они dangereux [48] . Не позволяйте посторонним играть со спичками.
Мы находились в сферической ледяной пещере.
— Кристаллический гелий, — объяснил Ахмет. — Аргон и неон тоже инертные элементы, но он еще инертнее. Единственная, пожалуй, Substanz [49] , которую даже мета не может катализировать. Из него делают контейнеры для хранения и транспортировки, но ты себе не представляешь, насколько трудно поддерживать температуру в два градуса Кельвина.
47
драгоценные (фр.)
48
опасные (фр.)
49
вещество (нем.)
— Ох, Ахмет, похоже, ты и твоя маорийская шлюшка серьезно изучали литературу по этому вопросу, — укорил его я, осматриваясь. — А это что у тебя за ювелирная лавка? Сложил сюда precieux камни, чтобы кто не спер?
— Это, Роуг ты мой precieus, и есть твои кристаллы мета.
— Чего? Эти пуговки?
— Aber naturlich [50] .
Я шагнул к светящейся груде, пытаясь сообразить, дурит меня этот известный всей
50
конечно же (нем.)
— Это что, действительно мета? Ты только серьезно, Ахмет, безо всяких шуточек. Мета?
— Oui [51] .
— Очень красивые.
— Oui.
— Но эта бижутерия кажется совершенно безопасной.
— Такие они и есть, когда находятся в нормальном состоянии. Я говорю сейчас абсолютно серьезно. Это — тектиты, экстрагалактические метеориты из самых дальних глубин пространства. Обычные тектиты можно найти даже на Терре — черные стекловидные пуговицы, безвредные, лежат себе и никого не трогают.
51
да (фр.)
— А почему эти — другие?
— Тут-то вся и история. Они — первичные, пришедшие из далекого прошлого. Существует теория, будто очень давно, когда Тритон находился в вулканической стадии, его буквально нашпиговал прилетевший откуда-то поток тектитов. Под воздействием термальных и радиационных нагрузок они трансформировались в мета. Каждая из этих пуговок — котел спрессованной трансформационной энергии.
— Глядя на них, ей Богу поверишь.
— Отсюда и главное свойство мета — они принуждают атомы совершать квантовый скачок на высшие уровни. Затем атомы сваливаются назад, в нормальное состояние, и выделяют при этом лучистую энергию, а далее — новый толчок со стороны мета… И все это — со скоростью света. Де Бройль, наверное, вентилятором в гробу вертится.
— Де Бройль? — спросил я, чувствуя что-то нехорошее. — Это какой еще де Бройль?
— Луи Виктор. Разве мог он ожидать, придумывая в тысяча девятьсот двадцать третьем свои квантовомеханические штучки, к чему это приведет?
— Ахмет Труйдж, Ахмет Труйдж, ты ведь и вправду читал книжки!
— Генезис мета, Роуг, чисто гипотетичен, однако известно, что их находят в древних вулканических породах — примерно так же, как африканские алмазы, добываемые из «алмазных трубок». Там их добывали африканские негры, а здесь — джинки-кули.
— А как же с ними обращаются?
— При помощи инструментов с наконечниками из кристаллического гелия. Представь себе кузнеца, ворочающего кусок добела раскаленного железа, затем переверни ситуацию и ты получишь рабочего, ворочающего эту радужную пуговку.
— Да-а… Ну, Ахмет, спасибо за экскурсию, ты очень хороший гид. Я настолько тебе благодарен, что не стану даже выпрашивать самый малюсенький из твоих тектитов на память.
— Все равно унести невозможно.
— Ага. В скафандрах нет карманов.
— Так это и есть то самое одолжение, весь favour, о котором ты просил?
— Нет. Правду говоря, я прилетел сюда с неким стратегическим планом, но ты подсказал мне план тактический, и он лучше. Вернемся в контору, и я синэргизирую вдохновленную тобой хохму. Придется попросить, чтобы ты смастерил для меня Труйджанского коня.
Вы, конечно, и не сомневаетесь, что наш отдел Terra Gardai давным-давно сПЛАНировал работу мета-мафии. Вот эмпирическая схема торговли. Посмотрим, сумеете ли вы обнаружить веселенькую особенность критического пути. Приза не обещаю.