Обманщики
Шрифт:
Общим разговорным языком Тритона является японо-китайский джинк. Все школьники изучают в первую очередь джинк — вне зависимости, на каком конкретном языке или диалекте изъясняются в их куполе. Иногда местная речь несколько отлична от джинка, и последний приходится преподавать, как иностранный.
Сохранился и чистый японский, но теперь это формально-классический язык, которым пользуются Исключительно ученые и аристократы. Хотя многие джинки перемежают иногда речь классическими словами, демонстрируя таким манером свою образованность — употребляют, например, японское коэ
Уинтер мог кое-как объясниться на джинки, но решил не щеголять жалкими этими познаниями. Он поручил роль «Вечного Жида» Опаро — предводителю маорийской мафии, говорившему на джинке не хуже, чем на родном языке.
Когда его и Опаро пропустили через главный шлюз Катая, а затем препроводили в кабинет некоего высокого — судя по красной мантии, накинутой на сверкающие стальные латы — чиновника, Уинтер устроил целую клоунаду; он размахивал игрушечным томагавком, исполнял нечто, напоминавшее (по его мнению) индейский военный танец и орал во все горло бессмысленную песню, припомненную со школьных лет:
Умер наш дядя, нам очень жаль его.
Он нам в наследство не оставил ни чего.
Тетя хохотала, когда она узнала, Что умер наш дядя, не оставив ничего.
Любил наш покойничек покушать и попить.
Любил наш покойничек с девчонкой пошутить.
Вот почему, почему и отчего, Он нам в наследство не оставил ничего.
Некоторое время понаблюдав за необычным зрелищем, чиновник повернулся к своему помощнику.
— Та шу шемма яндэ хуа? (На каком языке говорит этот?) Уинтер сделал знак Опаро, тот вышел вперед и по полной программе исполнил цзо-и, поклон младшего вышестоящему: правый кулак зажат левой ладонью, глубокий поклон, затем сжатые руки дважды поднимаются к носу. Нижеследующее даст вам некоторое представление, каким образом джинки делают бизнес.
ОПАРО: Цзэмма чэн-ху тадэ чжи-жэнь? (Каким титулом следует вас величать?) КАПИТАН: Шан-вэй мэнь-коу. (Я — капитан главных ворот.) ОПАРО: Лао-цзя. (Благодарю вас).
КАПИТАН: Ши. Чжао шуй? (Да. Так чего же ты хочешь?) ОПАРО: Пань-ван чжи ши вань-мань-цзе-го. (Только надежды, что наше дело получит в высшей степени счастливое завершение).
КАПИТАН: Цин-бянь. (Чувствуй себя свободно).
ОПАРО: Лао-цзя. (Благодарю вас).
КАПИТАН: Бу-се. (Добро пожаловать).
ОПАРО: Иг ба-чжан пай-бу сян. (Для ссоры нужны двое).
КАПИТАН: Чжи-ли бао-бу-чжу хо. (Огонь нельзя завернуть в бумагу).
ОПАРО: Гуй-дэ бу гуй, цзянь-дэ бу цзянь. (Дорогие вещи часто бывают дешевыми, а дешевые вещи — дорогими).
КАПИТАН: Бу па мань, чжи па чжань. (Не бойся продвигаться медленно, но опасайся останавливаться).
ОПАРО: Ша-мянь. Мей-шу-ши. (Извините нас. Мы жалкие актеры).
КАПИТАН: Чжи жэнь, чжи мянь бу чжи синь. (Знать, какой человек, еще не значит знать, что у него на сердце).
ОПАРО (сложенными ладонями протягивая
КАПИТАН: (прикидывая на ладони вес золота): Бугань-дан. (Я не рискую поверить, что заслужил вашу любезность).
ОПАРО: Ни тай цяньла, Шан-вэй. (Вы излишне скромны. Капитан).
КАПИТАН: Гуй-чу? (Из какого уважаемого места вы прибыли?) ОПАРО: Ди-цюй. (Земля).
КАПИТАН: Гуй-син? (Как ваше уважаемое имя?) ОПАРО: Би-син Син-цзюнь Ют-тай-дзяо. (Мое недостойное имя — Бродячий Еврей).
КАПИТАН: (оглядывая одежду и грим «Вечного Жида»): Гуй-дзя-дзу? (Каков ваш уважаемый возраст?) ОПАРО: Сан-цянь и-бай-лин-и. (Три тысячи одна сотня и один).
КАПИТАН: (хохоча): Син-ци, сан-ци! (С днем рождения!) ОПАРО: Лао-цзя. (Благодарю вас).
КАПИТАН: Бу-се. Гун-гань? (Добро пожаловать. В чем состоит ваше дело?) ОПАРО: То-фу то-фу. Янь-пянь ма си туань. (Спасибо за вопрос. Мы хотим устроить для всех вас цирковое представление).
КАПИТАН: Ах, вот как. И жэнь нань чэнь бо хито но айда. (Пытаясь доставить удовольствие всем, иногда не доставляешь удовольствия никому).
(Отметьте в конце фразы культурное японское «Хито но айда», заменившее разговорное китайское «жэнь и».) И тут Уинтер выдал — на самом высоком накале — длинную бредовую тираду в стиле псевдоиндейского трепа Вождя Рейньера:
— Кто из вы желтая китаезы все видеть я чоп-чоп? Угх! Нет, нет, нет! Делать проба. Уходить прочь. Чесать назад к восходящий солнце. Угх! Никто не говорить чесать. Все курить трубка мира. Угх! Я платить им все разрешения звонким вампум наличные. Я выполнять про все законы ваш великий Маниту всегда. Угх! Вы что хотеть желтая китаезы? Вампум краснокожего человека? Я платить. Налично. Иметь много в звездный вигвам. Нет разговор раздвоенный язык.
Решив, что смотритель уже достаточно ошалел, Уинтер сунул ему в ладонь еще один светло-розовый слиток.
— Курить трубка мира, да? Угх!
Смотритель главных ворот недоуменно повернулся к Опаро.
— Что это такое?
— Иностранец с Земли, — ответил Опаро (Вай-го-жэнь да-цюй). — Красный человек. (Хун дэ жэнь).
— Он имеет какое-нибудь имя?
— Вождь Дождь-в-Лицо. (Да-юань бэй юй лунь-чжэ лянь. Буквально: «Генералиссимус, которому поливают лицо».) Смотритель искренне расхохотался. Имя, конечно же, липовое, зато очень смешное, а тут еще и целый фунт редкого каллистянского розового золота.
Одним словом, вторая труппа Индейского Карнавала вождя Рейньера благополучно проследовала в купол Катай. Купол построили прямо над выходом вулканической метасодержащей породы, именно это обстоятельство и сделало Катай столицей Тритона. Уинтер собирался отыскать тщательно охраняемый проход к шахте. А вулкан у него был свой собственный, в мозгу.
Однако вскоре выяснилось, что Смотритель главных ворот подсунул щедрому краснокожему варвару крупную свинью: он выделил для проведения карнавала син-син-чан — место, где казнили здешних преступников. По трем сторонам квадратной площади тянулся длинный помост, а за ним — штук пятьдесят кирпичных арок, служивших виселицами: к помосту вел расположенный с четвертой стороны пандус. Делать нечего, пришлось организовывать карнавал в окружении трех десятков трупов самой различной свежести.