Обман
Шрифт:
— Не слишком. Там все еще сумерки.
Но Эш не хотелось гулять с этим человеком по саду, залитому заходящим солнцем и наполненному запахом роз.
— Может быть, завтра, — поспешно сказала она. — Если я найду время.
Он засмеялся.
— Между выдергиванием крапивы и присматриванием за детьми и всяким зверьем?
Эш ощетинилась.
— Это моя жизнь, и я…
— Милая моя, я вовсе не критикую, — объявил ей Джейк. — Я вами восхищаюсь. Ведь вы богатая женщина. Вы можете проводить все ваше время за игрой в бридж.
Теперь обида в голосе слышалась все четче. Интересно, подумала Эш во внезапном озарении, кто вызвал эту горечь. Розалинд Ньюман? Но ведь он вовсе не казался расстроенным из-за нее.
Но спрашивать она не собиралась. Она ничего не хочет знать о Джейке Дейре, решительно сказала она самой себе.
Поэтому она пожала плечами.
— Я плохо играю в бридж, — беспечно призналась она. — Слишком много кофе мне вредно. И у меня недостаточно исходных данных, чтобы выглядеть прекрасной. Во всяком случае, без хирургического вмешательства. Посему я предпочитаю заниматься садом.
Последовало странное молчание. Потом Джейк медленно сказал:
— Вы это серьезно?
Эш удивилась.
— Вполне.
Джейк оглядел ее. Эш с беспокойством призналась себе, что она не имеет понятия, какие мысли сейчас бродят в этой красивой голове.
— Распустите волосы, — наконец сказал он очень тихо.
Эш дернулась так, будто из старомодного холодильника выскочил огромный демон и навис над ней.
— Что?
Он не стал повторять. Вместо этого, он быстро шагнул к ней и, прежде чем она успела сообразить, что он собирается сделать, взял ее рукой за подбородок. На одну невероятную минуту Эш почувствовала его пальцы в своих волосах. Потом они рассыпались по плечам, закрыв ее щеки спутанной массой.
Она отступила на шаг.
— Что вы себе позволяете?
— Вы что-то говорили насчет исходного материала? — протянул он. — С моей точки зрения, выглядит довольно многообещающе.
Эш поморщилась. Больно, ничего не скажешь. Она давно смирилась с отсутствием в себе привлекательности — для Питера и всего остального мира, но это вовсе не легко ей далось. И ей не хотелось, чтобы этот настырный чужой человек напоминал ей об этом.
— Вы — недобрый человек, — произнесла она сдавленным голосом.
Его глаза блеснули.
— Добрый? — В его голосе слышалось нескрываемое презрение. — Милостивый Боже, разумеется, нет. — Он медленно протянул руку за ее шею и зарылся пальцами в волосы. — С такими исходными данными кому нужна доброта?
Эш стояла как изваяние. Она едва слышала его слова. От этого небрежного прикосновения в ушах застучала кровь. Что-то совсем незнакомое происходило с ее телом. Даже Питер еще тогда, когда она безнадежно любила его, не будил в ней таких чувств — она таяла, раскрывалась, жаждала…
Внезапно она очнулась. Все начинается снова, с ужасом подумала она. О, как она хорошо помнила это страстное
Она не могла их вынести. Но и забыть не могла себе позволить. Забыть эту огромную, постыдную жажду любви.
Она открыла глаза. Джейк пристально смотрел на нее. Он слегка побледнел. Но в целом ничего нельзя было прочитать в его лице.
Внезапно Эш почему-то подумала: он потрясен. Я его потрясла. Она вздрогнула. Сначала Питер, теперь Джейк Дейр. Сжала зубы, ожидая, когда он обольет ее презрением.
Но он неожиданно сказал довольно спокойно:
— Извините меня. — На щеке подергивался мускул. — Мне не следовало этого делать. Глупо с моей стороны. Мне очень жаль.
По непонятной причине ей эти слова показались еще более оскорбительными. Питер просто отрывал от себя цепляющиеся за него руки и уходил, но, по крайней мере, он не говорил с ней с такой убийственной вежливостью. Потрясенная, Эш произнесла незнакомым ей самой голосом:
— Никогда не касайтесь меня снова.
Зеленые глаза впились в нее. Под их напором она сделала шаг назад, прижимая папку Боба к груди как щит.
— Этого я не могу обещать, — сказал он. Она чувствовала, как унижение поднимается к самому горлу подобно рвоте.
— Только снова коснитесь меня, и я выставлю вас из этого дома по решению суда за оскорбление действием, — бросила ему Эш.
Она говорила первое, что пришло на ум. Она представления не имела, есть ли у нее основания для таких действий. И в какой-то степени ей это было безразлично. Она могла либо угрожать ему, либо постыдно бежать. А она не собиралась начинать бегать от человека, живущего в ее собственном доме.
— Вы, верно, думаете, что о вас уже достаточно писала пресса, но если вы тронете меня снова, вам небо покажется с овчинку.
Джейк долго смотрел на нее, красивое лицо ничего не выражало.
— Я вам верю.
У Эш создалось впечатление, что за этим бесстрастным фасадом блестящий ум со скоростью молнии просчитывает все варианты.
И остался недоволен полученными результатами. Она невольно вздрогнула.
— Жаль, что я не знаю, что было обо мне в том докладе, — повинуясь инстинкту, сказала она. И сама удивилась. Ей и в голову не приходило, насколько беспокоит ее существование этого доклада.
— Из него вы не узнаете ничего нового, — сухо заметил Джейк.
Эш снова поежилась.
— Все выглядит иначе на бумаге, верно? — Она замолчала, размышляя.
— Да. — Он как-то странно взглянул на нее. Голос вдруг стал мягче, как будто она какой-то нервный зверек, с которым надо обращаться ласково. — Знаете ли, факты, возможно, и правильные, но они не дают представления о действительной картине, Эш. Человек — нечто большое, чем сумма разных обстоятельств.