Обман Розы
Шрифт:
– Говори же! – он слегка встряхнул меня и отчего-то побледнел.
– Мне кажется, - сказала я и почувствовала дурноту, - мне кажется, я убила человека.
Убила
– Что произошло? – спросил Этьен, отводя ее в сторону, чтобы их не заметили снизу.
Признаться, когда он встретил ее на лестнице, его роза выглядела совсем не как графиня – волосы растрепаны, на щеках – дорожки от высохших слез, лицо перемазано, как у уличной замарашки. Платье, которым она так кокетливо хвалилась ему только вчера, помято и испачкано, а перламутровая пуговичка у ворота вырвана с клочком ткани. Пол поплыл у Этьена под ногами, когда он представил, что все это могло означать. Кто-то из любовников его жены тоже ошибся и принял эту девушку за Розалин. Принял за любовницу, и… Но она – убила человека.
Убила – человека?!.
И сообщает это ему с кривой улыбкой? Пытается храбриться, хотя саму так и ломает от страха?
– Расскажите все, - приказал он, и девушка торопливо, сбиваясь на каждом слове, поведала ему, как пошла за Боннаром, и как он напал на нее, захотев принудить к любви.
– Ты повела себя, как несмышленая девчонка, - сказал Этьен, прижимая ее к себе. – Зачем пошла с ним?
– Я думала… - всхлипнула она, и от ее бравады не осталось и следа. – Я думала… Я заперла дверь, вот ключ. Наверное, лучше всего признаться сразу… Да, Этьен?
– Лучше всего тебе спуститься черным ходом, - сказал он деловито и забрал у нее ключ, оглянувшись. – Иди дальше по коридору, спустись на первый этаж, потом поверни налево. Выйдешь во внутренний двор, через садовую калитку пройди через сад и жди меня на той стороне улицы. Поняла?
– Да, - прошептала она.
– Не бойся, не теряй головы… не убегай, - Этьен поцеловал ее в щеку.
– А вы? – она посмотрела на него с таким доверием,что впору было схватить ее на руки и зацеловать до полусмерти.
– Я все устрою, - он подтолкнул ее, чтобы быстрее уходила, а сам подошел к двери мастерской, не представляя, что сейчас там увидит.
Когда легкий перестук каблуков затих в конце коридора, Этьен отпер замок и вошел.
Первое, что он увидел – картина, где во всей красе была изображена Розалин, раздвинувшая ноги. Все это он наблюдал столько раз, что не мог ошибиться. Значит, еще и Боннар.
Ну это, хотя бы, понятно – Боннар известный женолюб. Говорили, что любовниц он меняет так же часто, как кисти.
И все же, мастерски нарисовано.
Этьен смотрел на полотно и понимал, почему от Розалин
Только тот, кто привыкает жрать по-скотски, перестает чувствовать тонкость вкуса.
Этьен смотрел на картину, не в силах оторвать от нее взгляда, и впервые женская плоть вызвала у него не вожделение, а омерзение. Ему вспомнилась короткая рубашка, приоткрывающая прелести той, что заменила Розалин. Там всё было – тайна. А здесь…
Нет, он не хотел жрать. Он был сыт жратвой по горло.
И все же - мастерская работа.
И очень похоже.
Пока он смотрел на картину, под столом раздались кряхтенье и стоны, и Боннар, до этого неподвижно валявшийся на полу, зашевелился.
Этьен усмехнулся, переводя взгляд на него. Надо утешить обманщицу, что никакого убийства не было. Хотя… этого мерзавца достало бы пришибить. Но сейчас Этьен испытал несказанное облегчение, что художник жив.
Хватаясь за стол, Боннар поднялся на ноги, вытирая рукавом кровь с разбитого лица, помотал головой и заметил Этьена.
Глаза – сначала пустые, затуманенные, понемногу прояснились, и Боннар хохотнул:
– А, это ты! Видал, как твоя шлюха меня отходила?
– У нее твердая рука, - согласился Этьен, шагнув вперед. – А теперь я еще добавлю.
Он ударил художника в челюсть, отправив его обратно под стол.
Этьен подождал, не пожелает ли Боннар ему ответить, но художник с трудом поднялся и сел в кресло, щупая челюсть.
– Ну и семейка, - хмыкнул он.
– Что есть – то есть, - Этьен прошел к стенному шкафчику. – Выпивка найдется?
– Там бутылка бренди, - сказал Боннар. – Бокалы на верхней полке.
Этьен налил себе и ему, пригубил бренди – очень недурное, надо сказать - передал бокал художнику и встал напротив картины, рассматривая и потягивая крепкий напиток, пахнущий кедром и виноградом.
– Что, хороша? – с вызовом спросил Боннар, осушив бокал почти до дна. – Твоя жена! Она позировала мне… - он скривился, прикоснувшись к ссадине на лбу. – Зачем было портить? Отличная картина!
– Отличная картина, - подтвердил Этьен. – Могу подсказать, кому сможешь продать ее по сходной цене.
Боннар допил бренди, поморщился, и только тогда посмотрел на Этьена внимательно:
– Тебе плевать, что ты рогоносец? Что я спал с твоей женой?
– Плевать, - сказал Этьен, забирая бутылку и подливая Боннару еще. – Но больше не трогай ее, если сама не захочет. Иначе будешь иметь дело со мной. И я уже тебя не пожалею. Всплывешь где-нибудь в Ньере.