Обличитель
Шрифт:
Я долго шел под землей. Местами мне приходилось пробираться ползком и расчищать руками проход, заваленный во время сотрясения Откуда-то сбоку до меня доносились жалобные крики, ругательства и проклятия. Значит, мои коллеги тоже остались живы. Площадка, на которой заседал их позорный трибунал, должно быть, провалилась, и, наверно, их отбросило к подножию холма. А оттуда они, очевидно, пытались проложить себе дорогу через обвалы и осыпи. Вот почему ко мне доносились их рыдания и проклятия. Я крикнул, и в ответ послышались голоса.
— Где вы? — спросил меня Макгэнтер.
— В подземном
— Значит, у вас есть шансы выбраться… Как только вы окажетесь на свободе, поднимите тревогу, чтобы нас вытащили наверх.
— Разумеется, я сделаю это немедленно.
— Подлец! — крикнул чей-то голос.
— Не смейте его оскорблять! — приказал Макгэнтер. — Это наша единственная надежда выйти отсюда живыми.
— Как себя чувствует Сен-Раме? — спросил я.
После короткого молчания Макгэнтер ответил:
— Хорошо. Мы заботимся о нем.
Тут послышался жалобный крик, и я узнал голос Шавеньяка:
— Неправда, неправда, они его задушили, Ронсон задушил его собственными руками, он убьет нас всех… Господи, прости нас…
Затем голос оборвался. Я думал лишь об одном — как их спасти. Добраться как можно скорей до склепа. Нельзя задерживаться. Прежде чем отойти от того места, где были слышны их голоса, я крикнул заживо погребенным:
— Слушайте меня! Вы меня слышите? Отвечайте!
— Да, мы вас слышим приглушенно, но четко, — ответил Макгэнтер.
— Я иду за помощью, и мы не сможем больше переговариваться, я ухожу… Берегите силы… Мужайтесь!
— Спасибо, — отозвалось несколько голосов.
Я снова двинулся вперед. Подземный коридор расширился, и я наконец добрался к выходу. Подняв фонарь, я огляделся. Это и был знаменитый склеп. В его бетонном полу с помощью газовой горелки была проделана дыра. Через этот ход Сен-Раме мог проникнуть в подземелье и оттуда — в здание фирмы. Склеп был завален всякой всячиной: здесь были пачки нераспространенных листовок, карта подземелий, пишущая машинка, пара сапог, мотки веревки… Мое внимание привлек большой конверт. Я открыл его. В нем были документы, доказывающие, что Рустэв вызвал панику среди сотрудников, подпилив опоры здания. Сен-Раме обнаружил отпечатки его пальцев на баллонах с кислородом и на газовой горелке. Я очень внимательно слушал в подземелье объяснения Сен-Раме, и он меня убедил. Это был умный и гордый человек. Играть в кошки-мышки, мистифицировать своих сотрудников — это было в его духе и вполне соответствовало его характеру. Но у многих он вызывал ненависть и злобную зависть. Превратив фирму в арену для представления и разыгрывая людей, он явно переоценил свои силы. И все же его идеи казались мне верными. Следовало всерьез заняться психологической атмосферой в гигантских американских и транснациональных предприятиях, и особенно состоянием умов тех, кто руководил экономикой стран Запада.
Однако как выйти из этого склепа? Тщетно искал я какой-нибудь замок. Ничего иного не оставалось, как только звать на помощь. Уже давно наступило утро, когда мне наконец ответил далекий голос:
— Кто там разговаривает в склепе?
— Это я, откройте поскорей!
— Кто вы такой?
— Директор по проблемам
— Вы хотите сказать: недавно возвышалось, — хихикнул человек без всякого сочувствия к моей беде.
— Ах, — сказал я, — так оно рухнуло?
— Да еще как! — воскликнул человек. — К счастью, ночных сторожей куда-то услали. Все потрясены этой катастрофой, быть может, вы могли бы нам что-нибудь объяснить?
— Я все объясню, — сказал я устало, — но это длинная история.
И, обессиленный, я снова опустился на пол, надеясь, что склеп теперь скоро откроют.
— Подождите, я пойду позову кого-нибудь. Если они захотят узнать вашу длинную историю, они вам не дадут умереть.
Я помню только одно: Макгэнтера и его свиту так и не нашли. О, мои бесценные руководители! О, мои коллеги из штаба! Где вы? Спите спокойным сном или все еще бродите, богохульствуя, в подземном лабиринте?
XXVI
Сегодня лечившая меня медицинская бригада собралась в полном составе вокруг моей постели. Одни улыбаются, другие открыто смеются. Они счастливы, видя результаты своих усилий. Я вышел наконец из коматозного состояния, кажется, я был без сознания больше недели.
— Но что со мной произошло?
— Самый нелепый случай, — объяснил мне главный врач. — По какой-то причине, которую вы сами, может быть, вспомните, вы спустились в подземелье под зданием вашей фирмы, там вы, очевидно, поскользнулись, упали навзничь и ударились затылком… Удар был так силен, что вы могли даже убиться.
— А моя фирма, — сказал я, еще не вполне очнувшись от сна, который, по мере того как я приходил в себя, казалось, все быстрее рассеивался, — это в самом деле «Россериз и Митчелл»?
— Браво! Браво! — закричали присутствующие, радуясь, что ко мне возвращается память. — А какая у вас должность? — спросил меня главный врач.
— Должность? А что… разве я не заместитель директора по проблемам человеческих взаимоотношений?
— Ура! — закричали они и стали поздравлять друг друга.
— Теперь уже можно сказать, что вы вернулись издалека! — ликуя, сказал главный врач. — Я извещу дирекцию и ваших коллег, что вы не только пришли в сознание, но к вам быстро возвращается память.
Он вышел из палаты и, вернувшись через пять минут, сообщил:
— Там все очень обрадовались, на улице Оберкампф! Я разрешил им навестить вас, но только на десять минут, не больше… А теперь отдыхайте.
В половине первого мои коллеги входят ко мне — взволнованные, довольные, что я поправился.
— Ну знаешь, Пий, ты нас здорово напугал! — шутит Ле Рантек.
— Мы уже начали скучать без вас, мсье, — говорит молодой Бриньон.
— А теперь, — ласково спрашивает Сен-Раме, — как вы себя чувствуете, дорогой наш Пий? Все с нетерпением ждут вас, и я могу сообщить вам приятную новость: вы уже не заместитель, вы назначены директором по проблемам человеческих взаимоотношений фирмы «Россериз и Митчелл-Франс».