Облака жизни

Воронова Надежда

– Только, у меня небольшая просьба к вам.

– Говори Полюшка! – сказал Сергей Николаевич.

– У меня имеется желание, сыграть свадьбу следующей осенью. Мне нужно подготовиться и увидеться с матерью. Обсудив моё замужество, получить её благословение.

– Мы последуем твоему решению Полюшка! – ответила Ефросинья. Все вместе начнём готовиться к свадьбе. Ничего не упустим. Всё пройдёт, как у людей. Чаепитием остались довольны. Беседа с пирожками, печёными яблоками и вареньем – прошла в тёплой атмосфере. Вечерело.

– Загостились мы –

сказала Ефросинья – пора и честь знать. Хочу поблагодарить вас, за угощение и тёплый приём. Спасибо вам Сергей Николаевич, спасибо вам Ядвига Любамировна, в столь трудный для нас час, вы не бросили в беде простолюдинов наоборот, оказали помощь. Ещё раз спасибо вам! – и Ефросинья, поклонилась им в ноги.

– Сергей Николаевич, – обратился Алексей – вы ничего не слышали? Волнение началось в народе!

– Что же за волнение, Алексей! – спросил он. По поводу чего?

– Говорят… Царь батюшка не нужен. Другой власти хотят!

– Где же так говорят, Алексей?!

– На базаре – ответил тот.

– Не знаю… То, что идёт война и в ней много солдат полегло, я в курсе, но в остальном… Вздохнув, Сергей Николаевич замолчал. Подумав, продолжил:

– Мы с Ядвигой Любамировной оградились от всего и пока, можно сказать живём жизнью деревни. В Петербурге проживает родной мне брат, он младше меня. Иногда присылает весточки о себе. И, по его письмам имеет радость к жизни. Немного подморозит землю, и я намерен съездить в город, навестив его.

Проводив гостей, Ядвига с Сергеем, прошли к себе. Оставшись наедине, она задала ему вопрос:

– Сергей, может ты против того, что сегодня к нам пришли Ефросинья, с семьёй?

– Знаешь Ядвига, и я, и ты из господ. Признаюсь, не со всеми из них общаюсь. Не люблю лукавство и лживость. Я люблю искренность! В простых людях её порою больше, чем в нашем сословии.

– Да… – протянула она, соглашаясь со словами мужа – занимаясь с детьми, немного наблюдала за их родителями. В их глазах видела доброту и уважение к себе.

Подумав, спросила:

– Как же Степанида, с отцом Поли?

– Ядвига, возможно, Степаниде нравится подстрекать людей. Впоследствии, посмеиваясь над ними выносит сор на всеобщее обозрение – сказал Сергей Николаевич. Люди сами не понимают, как ввязываются во всё это. Вот и Гордей, не думаю, что бы он захотел сотворить такое. Просто, попал под подстрекательство Степаниды.

– Серёжа, если бы не мы, что могло произойти с Полей!?– задала вопрос Ядвига.

Ничего хорошего, в лучшем случае выдали б замуж за старика. Всё, моя дорогая, больше не грустим. Кстати Ядвига, к нам скоро приедет доктор. Какое -то время, он поживёт у нас. Как и мы, он молод и весел. Не стесняйся его, Виталий хороший человек и я дружу с ним не один год.

Проводив Ефросинью с детьми до дороги Василий, попрощавшись остановился. Проводив их взглядом, он посмотрел в сторону речки, где стоял табор. Посреди него зажгли вечерний костёр. Мужчины, женщины и много детишек суетилось вокруг него. Невольно, он стал искать глазами

ту цыганку, что встречал ранее.

– Надо же и имени своего не сказала. Может и такое произоти, вновь её встретив не смогу к ней обратиться! – невольно подумал он. Действительно высокая и статная. По красоте отличается от своих. Белокожая, не как все цыганки. Волосы густые и шёлковые, переливаясь в блеске спадают до пояса. Подумать только, но глаза у неё не чёрные, а синие, да, да, темновато – синие. Господи, как она меня волнует!!! Нет, нет! Не надобно мне о ней думать, совсем не к чему.

И тут, Василий увидел её. Она грациозно шла к костру. Он впился в неё глазами, не в силах оторваться.

К кому она направилась, к мужчине или к женщинам? – пристально наблюдая, думал он. Цыганка, подойдя к женщинам, повела с ними беседу.

– Да, что это со мной? – подумал Василий – уж не ревную ли её! Совсем сдурел под старость лет. Цыганка, как почувствовав взгляд Василия, посмотрела в его сторону. От неожиданности он подскочил, спрятавшись за куст. Сердце вырывалось из его груди. Она, постояв среди цыганок, направилась к шатру. Василий, переведя дух вышел из своего укрытия. Не торопясь, направился в поместье. В эту ночь, Василий не спал: цыганка стояла перед его глазами.

– Что за напасть такая! – подумал он – я о ней думаю, а она, наверняка смеётся надо мною! С такими мыслями, только под утро сомкнул глаза.

Через неделю Василий, решил навестить престарелую мать, брата с невесткой и их детишек, племянника с племянницей. Взяв матушке и невестке по платку, заранее купленные на базаре, племяннице атласную ленту, племяннику свисток, пакет конфет и пряников, одев праздничную одежду, направился в деревню. Идя по дороге, нет, нет, да и посмотрит в сторону табора. Подойдя к речке, он увидел её. Положив локти на перилу моста и выкатив грудь, она нагло смотрела на него. Василий опешил.

Каждый день, только и думаю о ней! А она, вот так с насмешкой, встала передо мной!

– Куда направился Василий!? – спросила цыганка.

– А тебе почём знать? – ответил он, отведя глаза в сторону.

– Ну, иди, иди! Только знай, я тебя жду! – так же нагло улыбаясь и глядя ему в глаза сказала цыганка.

– Господи! – только и смог ответить он. В руках находились подарки и перекрестится Василий, не смог.

– Ой…, ха, ха, ха! – в голос засмеялась цыганка – смотри не долго Василий, а то я замёрзну тут, в ожидании тебя!

Придя в гости, Василий, подарив всем подарки, тут же засобирался обратно.

– Ты что, сынок!? – воскликнула мать. Луша пирогов напекла, свекольного кваску сделала. Посидим за столом, поговорим… Даже не вздумай уходить! – пригрозила она. В кой веки к матери пришёл, подарки всем какие принёс! Не обижай меня сыночек, останься и присаживайся за стол – сказала она, сменив свой гнев на прошение.

Лукерья, поставила на стол разные соленья, чугунок с картошкой, свекольный квас и пирожки. Сев за стол, Василий произнёс: