Облака жизни
Шрифт:
– Хватит с меня их взглядов, – думала она – никого не хочу видеть! Взяв корзину с бельём, направилась к речке. Каждую минуту оглядываясь по сторонам, она подошла к месту, где занимались лепкой барыня с детьми. Присев на скамью и немного отдышавшись, побрела дальше. Зайдя на мостки, ещё раз осмотрелась. Убедившись, по близости никого нет, стала заниматься стиркой. Степанида запела… В словах о любви её душа разворачивалась, в словах скорби по щекам текли слёзы. Почувствовав на себе чей-то взгляд, насторожилась. Обернувшись, Степанида опешила. На берегу стояла цыганка с интересом наблюдавщая
– Тьфу, чумовая! Напугала меня! – крикнула Степанида. Подскользнувшись и упав на мостках, чуть не соскользнула в речку.
– Тебя не вдруг то напугаешь. И чумовая не я, а ты! – спокойно ответила цыганка.
– А ну ка, уходи отсюда! – опять крикнула Степанида.
– Даже не подумаю, – ответила та, тут же спросив – в Бога веришь?
– Верю! В родительском доме каши не давали пока, перед образами на коленях не постоишь! – ответила Степанида, сверля цыганку взглядом.
– Тебе известно, что любовь самое главное испытание в наших судьбах!? Однако ж ты решила, что тебе можно распоряжаться чужой любовью, растоптав её! – сказав, цыганка стала приближаться к Степаниде. Ты совершила наговор… – продолжила она. Решив девку по миру пустить. По разным дворам, по мужикам!! Ты не Богу служишь, а самому дьяволу! Ши…, как змея, прошипела она. И не попадайся мне на глаза больше! – прикрикнув и подбоченясь, встала перед Степанидой. Та, обезумев от таких слов, схватив корзину и похватав своё бельё, без оглядки помчалась к дому. Забежав за ворота и закрыв их, упав на землю каталась по ней воя, что собака во весь голос. Понемногу придя в себя, села на скамью.
– Да, что – же со мною происходит? – говорила она вслух. Детей нет… Муж по молодости лет, как подался на заработки в город, так до сих пор и нет его. Хоть бы, какую весточку прислал? Откуда взялась эта цыганка? Обо всех всё знает, всех жалеет, а меня нет! Ведь не отстанет, пока здесь хороводиться будут. Ох… и какая сила понесла меня, к этой глине с печкой! Дурная голова и пожалеть меня некому. Недолгое время посидев на скамье Степанида, встав подошла к воротам.
– За них выйти не могу и что мне делать? Найдя в одной из досок небольшую щель, стала колупать её пальцем. Образовалась небольшая дырочка. Примерив глазом, успокоилась:
– Подходит! – решила она. Меня не видно, зато, я могу наблюдать за всеми.
Дети разбежались по домам, находясь под родительским крылом. Мы с тобою Василий, так же начнём собираться к дому – сказала Ядвига. Василий стал тушить огонь в печи. Ядвига, убирая со стола обернулась, увидев на одной из скамеек сидящую цыганку.
– Здравствуйте, – сказала она, с интересом рассматривая её.
– Здравствуй красавица! – ответила цыганка. И что же, у вас тут происходит? – спросила она.
– Обучаю детей лепке из глины. Но сегодня, проводила последнее занятие – ответила Ядвига.
– Отчего же? – спросила цыганка.
– На улице холодно и у детей мёрзнут руки. Ведь, глина в это время года мокрая и холодная – ответила Ядвига.
Смотря в глаза Ядвиге, цыганка сказала:
– Любовь у тебя крепкая, но жизнь тебе даст серьёзное испытание. Только любовь, спасёт тебя от худшего!
– Как-то странно, вы со мною разговариваете? –
– Ничего странного – ответила та. Помни мои слова, они тебе пригодятся!
– Извините, вы не позволите узнать мне ваше имя? – спросила Ядвига.
– Позже скажу! – высоко подняв голову – ответила цыганка. Повернувшись к Василию и посмотрев на него, сказала:
– Ты же Василий, верой и правдой служишь своему господину.
– Откуда имя моё знаешь?! – удивлённо спросил тот.
– Я всё знаю!
Глядя на него, продолжила:
– Дурак был отец той девки, что замуж за тебя не отдал!
– Правду, про вас народ говорит, ухо востро держи с вами! – перекрестившись сказал Василий. Ты, иди девка своей дорогой! Вот, откуда шла, туда и иди… – продолжал он. Цыганка засмеялась.
– Посмотри Василий, какая я статная, белокожая, не чета той девице. Смотри и запоминай! Но, не бойся, вместе нам не быть. Может, я и ошибаюсь в пересечении наших судеб!? Посмотрим! Вновь засмеявшись, цыганка стала удаляться от них.
– Постой! – крикнул Василий – почему не быть? Что ж, я так плох?
– Не плох, но что-то помешает нам. А что, не могу понять. Больше ни о чём не спрашивай! – крикнула она. Ещё раз посмотрев на Василия, пошла по дороге ведущей к речке, где разместился её табор. Вытерев пот со лба, Василий вздохнул.
– Пойдёмте Ядвига Любамировна, пора уже!
– Пойдём Василий – ответила она.
По дороге к дому, они шли молча. Каждый думал о том, что именно ему сказала цыганка. Василий, вспомнил девушку, которую любил в молодости. Придя со сватами в её дом, отец дал отказ. Василий думал, что не переживёт такой стыд. Им овладело сильное горе, с которым, казалось- бы ему не справиться. Два года подряд он жил один, в лесу. Как выживал, известно только ему. Осенью приходил навестить свою матушку. Принося ей гостинцы: короб сушёных грибов, ягод и орехов. Справлялся о её здоровье. Мать сильно переживала за своего сына, пытаясь завести разговор о другой невесте, но он и слушать ничего не хотел.
Только бы бобылём не остался – думала она, сокрушаясь о дальнейшей жизни сына.
Однажды, выйдя из леса и проходя мимо поместья, Василий встретился с Сергеем Николаевичем.
– Василий, – обратился к нему хозяин поместья – мне нужен конюх и кучер. Платить обязуюсь исправно. И заработок не плохой. Даже комнату в людской выделю. Соглашайся! Василий, выслушав его, спокойно сказал:
– Завтра дам ответ.
– Спасибо тебе Василий, я буду ждать его – сказал Сергей Николаевич.
– До завтра барин! – ответив, Василий направился дальше. Он был немногословным человеком. Наутро, придя в поместье и дав согласие, работал и служил у Сергея Николаевича, с верой и правдой. Все живущие в поместье, относились к нему с почтением и уважением.
– Василий! – обратилась к нему Ядвига – как ты думаешь, о чём говорила цыганка и что означают её слова? Меня пугает она!
– Не волнуйтесь барыня, что может произойти? Я думаю, смеётся она над нами и больше ничего. Забудьте о ней! Прохладно становиться, пойдёмте побыстрей к дому. И Сергей Николаевич, и Поля заждались нас. Самовар, уж точно готов!