Обидный проигрыш

Феррайоло Дебора

— Я твой должник, — говорит он. На заднем плане я слышу, как Холли что-то воркует ему об ужине. — Перезвоню завтра. Передавай Лейле привет.

— Ладно, передам.

Хотя, если честно, на этой неделе мне почти не удавалось с ней поговорить, и уж точно не по моей вине.

Я закрываю машину и иду к лифту, где целую вечность торчу в холле. Один из лифтов не работает, а второй, кажется, вообще никуда не торопится. Не помню, когда я был таким нетерпеливым. Секунды превращаются в минуты, но наконец стальные двери разъезжаются, и я поднимаюсь на этаж

Лейлы.

Когда я звоню в звонок, она открывает дверь, запыхавшаяся. — Привет.

Я одет по-простому — решил, что для вечера вторника это самый подходящий прикид, — но на Лейле обтягивающие джинсы, свитер, подчеркивающий каждый изгиб, и безупречный макияж. Не то чтобы меня волновало, где она была, но ведет она себя так, будто у нас первое свидание. Она нервничает — причем так, как, мне казалось, мы уже давно перестали нервничать друг с другом.

Сказать по правде, я и сам чувствую какой-то мандраж и не могу понять, кто из нас первым создал эту неловкую атмосферу.

Лейла отступает, впуская меня, а я всё гадаю, что, черт возьми, происходит. Вместо того чтобы прогрессировать после того, как Дориан узнал правду, наши отношения будто откатываются назад. Каждый раз, когда я пытаюсь с ней заговорить, она меняет тему и делает вид, что всё зашибись. Но это не так, и я это чувствую, хотя и не могу заставить её признаться. Проблема еще и в том, что я не могу обсудить это с лучшим другом, потому что тогда придется втягивать его во всё это. А с ним и так всё непросто.

— Хочешь вина? — спрашивает она, указывая на открытую бутылку на кухонном столе. Бокал рядом почти пуст, из чего я делаю вывод, что она начала без меня.

— С удовольствием. Помочь тебе с упаковкой подарков? — спрашиваю я, обнимая её за талию.

Её тело на миг расслабляется в моих руках, и я наконец-то перевожу дыхание, но в ту же секунду, когда кажется, что всё налаживается, она деревенеет и отстраняется, разрывая контакт.

Меня накрывает волна раздражения, но я сдерживаюсь, чтобы не спросить прямо: «В чем дело?». Может, по ходу вечера она немного расслабится, и я попробую поговорить — если она не сбежит при первых признаках серьезного разговора.

— Конечно, — она наливает мне бокал и ведет в гостиную, где на столике в полном беспорядке валяются пакеты, ленты и подарочные коробки для свадьбы.

Мы распределяем обязанности, и через минуту я замечаю, как она хмурится, пытаясь завить упрямую серебристую ленту ножницами. Лента нелепо сгибается, свисая с пакета, будто издеваясь над ней. Лейла вздыхает и пробует снова, но лезвие просто перерезает её пополам.

— Тут всё дело в движении кисти, — говорю я, отставляя в сторону только что упакованную фляжку. — Хочешь, я займусь лентами?

Она вскидывает на меня взгляд. — И откуда ты знаешь, как завивать ленты? Ты что, в тайной жизни эксперт по упаковке подарков?

— Я человек, полный сюрпризов.

Её лицо каменеет. — Я в этом уверена.

Что?! Это же просто шутка была. Обычно она бы рассмеялась или подколола меня в ответ.

Я беру вторые ножницы,

сажусь рядом и вытягиваю ленту из кучи.

— Смотри. Нужно просто держать их под углом. Вот так... — проводя лентой по лезвию, я создаю идеальную спираль.

Лейла бросает на меня сердитый взгляд, потом перехватывает ножницы, пытаясь повторить. Результат уже лучше, но всё еще так себе.

— Уверена, что не хочешь отдать это мне? Тут еще куча дел, например, корзины для свидетелей. Я вообще не должен их видеть — Дориан хочет, чтобы был сюрприз.

— Ладно, — отвечает она, явно раздраженная.

Мы работаем почти в полной тишине, превращая простую задачу в нудную каторгу, пока через полчаса не заканчиваем последний сверток. И я до сих пор, блять, не имею ни малейшего понятия, что между нами происходит.

Когда мы устраиваемся на диване, чтобы посмотреть новую ромком-новинку на Netflix, Лейла бросает на меня недоверчивый взгляд. Я обнимаю её за плечи и притягиваю ближе — я не собираюсь смотреть фильм под названием «Дьявольская встреча» без хотя бы минимальных обнимашек. Судя по сюжету, героиня влюблена в школьного квотербека, который кинул её на выпускном. Спустя годы они встречаются на быстром свидании, а потом на футбольном матче. Она всё еще его любит, а менеджер заставляет его использовать её в своих целях.

Вроде мило, но единственное, что я чувствую — это тишина между мной и Лейлой. Такая тяжелая, что в ней можно задохнуться.

— Совсем не скучаю по школе, — ляпаю я ни с того ни с сего.

Хоть тогда было и не так уж плохо, я не вспоминаю то время с теплом. Оно было пропитано постоянными скандалами родителей, проблемами Джереми с учебой и этой беспощадной школьной иерархией. Все соревновались за оценки, шмотки и тачки. Плюс я пахал на футбольном поле по шесть дней в неделю. Взрослая жизнь кажется мне куда менее стрессовой.

— Нет? — Лейла смеется, и от этого звука мне становится легче, будто камень с души свалился. — Я бы поставила на то, что ты был из «популярных».

— Ну, в плане общения всё было ок, — отвечаю я, перебирая её шелковистые волосы, — но у меня была куча обязательств, и я ненавидел учить то, что мне неинтересно. Просто трата времени. В колледже стало куда круче, когда я смог заняться тем, что реально прет.

— Точно. Вместо высшей математики в школах должны учить реально полезным вещам. Например, как заполнять налоговую декларацию, — она закидывает в рот горсть попкорна «Чикаго Микс».

— Это же всего раз в год, в конце концов.

— Каждый год? — она пожимает плечами. — Какая морока!

Внутри шевелится нехорошее предчувствие. Я не раз замечал у неё на столе рядом с кофемашиной целые горы нераспечатанной почты, включая уведомления от налоговой.

— Но ты ведь платишь налоги, так?

Лейла утыкается в экран, игнорируя мой вопросительный взгляд. Она отправляет в рот карамельную попкорнину, затем сырную, а потом целую горсть обеих сразу. Уходит от ответа.

— Так? — настаиваю я. Пожалуйста, Лейла. Скажи «да».