Обет
Шрифт:
Битва была окончена. Но цена победы оказалась слишком высока.
Из последних сил я заставил себя опуститься на землю, дрожащими руками опираясь на свой меч. Каждая мышца моего тела ныла от боли, в голове стоял гул, словно от удара колокола, а в груди не хватало воздуха. Я чувствовал, как силы покидают меня, как волна отлива, унося с собой последние капли энергии.
Металлические крылья, которые так величественно несли меня в небо еще несколько мгновений назад, теперь казались невыносимо тяжелыми. С тихим звоном они сложились за спиной, словно усталые птицы, устроившиеся
Мир вокруг меня поплыл, цвета потеряли свою яркость, звуки стали приглушенными и неразборчивыми. Я видел мелькающие перед глазами тени — силуэты воинов, руины зданий, обломки оружия — но не мог разобрать их ясно. Я чувствовал, как на меня накатывает волна темноты, затягивая меня в свои объятия, обещая забвение и покой.
Но даже сквозь эту нарастающую тьму, сквозь гул в голове и боль во всем теле, я знал, что битва выиграна. Мы победили. Танзин мертв. Арантея была спасена.
Это осознание наполнило меня чувством глубокого удовлетворения, сладкой горечью победы, купленной слишком дорогой ценой. Я сделал то, что должен был сделать. Исполнил свое предназначение.
Мир вокруг расплывался, края сознания таились во тьме. Но даже сквозь нарастающую слабость я пытался уцепиться за последние обрывки мыслей, за неразрешенные вопросы, которые жгли меня изнутри. Битва с драконицей… она не выходила у меня из головы.
Ее атаки были мощными, да, но в них не было настоящей злобы, настоящего желания убить. Скорее, это была защита, отчаянная и беспорядочная. А ее глаза… в них я видел не ярость врага, а страдание. И тот крик — «Предатель!». Что он значил? Что она хотела сказать?
«Может быть, она совсем не была моим врагом?» — Эта мысль, словно молния, вспыхнула в моем сознании, осветив мрак сомнений. Чем больше я вспоминал нашу битву, тем сильнее утверждался в этой мысли.
«Может быть, она была жертвой Танзина, орудием в его руках, так же, как и я был орудием в руках Тинг?» — Эта мысль была горькой, как яд, но от нее невозможно было отмахнуться. Танзин был мастером манипуляций, он мог использовать любого в своих целях. А драконица… она могла быть слишком молода, слишком наивна, чтобы противостоять его воле.
«И возможно, она пыталась предупредить меня об опасности, защитить от чего-то?» — Но от чего? От кого? Эти вопросы вихрем крутились в моей голове, не находя ответа. Слишком много загадок, слишком много непонятного.
Все в этой истории было пропитано ложью и предательством. Я пришел сюда, чтобы отомстить, чтобы восстановить справедливость. Но что, если я все это время был пешкой в чужой игре? Что, если мои действия привели лишь к еще большему злу?
Я устал. Устал от битв, от боли, от этого вечного поиска истины, который приводил меня лишь к новым вопросам, к новым сомнениям. Я мечтал о простом счастье, о мире, где не нужно сражаться и убивать. Но этот мир казался таким далеким, таким недостижимым.
Последнее, что я увидел, прежде чем темнота окончательно поглотила меня, было
И в этих слезах я увидел отражение своей собственной победы. Отражение надежды на новое будущее, которое мы выиграли для Арантеи.
Глава 20
Сознание возвращалось медленно, словно сквозь плотный туман. Сначала до меня донесся приглушенный гул голосов, потом — запах гари и мокрого камня. Я открыл глаза и увидел над собой серое, затянутое дымом небо.
Попытался встать, но тело пронзила острая боль. Я снова упал на спину, с трудом сдерживая стон. Рядом со мной оказалась Тинг. Ее зеленые глаза смотрели на меня с тревогой.
— Макс, ты очнулся! — в ее голосе звучало облегчение. — Как ты себя чувствуешь?
— Как будто меня растоптал дракон, — хрипло ответил я, пытаясь сесть. — Что произошло? Сколько я был без сознания?
— Ты проспал почти сутки, — сказала Тинг, помогая мне подняться. — Битва закончена. Мы победили. Танзин мертв.
— А драконица? — спросил я, вспоминая ее последний крик и тот странный ужас, который я видел в ее глазах.
— Она… она все еще там, — Тинг понизила голос, и в ее глазах мелькнуло недоумение. — После того, как дым рассеялся, мы обнаружили ее в человеческом обличии. Она жива, но… она не реагирует ни на кого. Просто лежит там же, где и упала.
Я огляделся. Вокруг царил хаос и разрушения. Каршур лежал в руинах, словно после землетрясения. Повсюду виднелись следы битвы — разрушенные здания, обломки оружия, обугленные тела. В воздухе висел тяжелый запах гари и крови.
— Алисия пыталась привести ее в чувства, но безуспешно, — продолжила Тинг. — Она как будто… отсутствует. Тело Танзина унесли для погребения.
Несмотря на слабость и боль, я почувствовал непреодолимое желание увидеть ее. Узнать, что с ней.
— Мне нужно к ней, — сказал я, с трудом поднимаясь на ноги.
— Макс, ты еще слишком слаб, — возразила Тинг. — Тебе нужен отдых.
— Я потом отдохну, — настоял я. — Мне нужно увидеть ее сейчас.
Тинг вздохнула, но не стала спорить. Она помогла мне дойти до того места, где лежала девушка–дракон.
Я двигался медленно, опираясь на Тинг, каждый шаг отдавался болью в ногах и спине. Вокруг меня суетились люди — кто–то расчищал завалы, кто–то перевязывал раненых, кто–то просто стоял и молча смотрел на разрушения. Но я не видел их. Все мои мысли были сосредоточены на той, кто лежала впереди, среди руин и пепла.
Разрушенный Каршур встретил нас тяжелой тишиной. Запах гари, пыли и крови висел в воздухе, пропитывая все вокруг горечью поражения и сладковатым запахом смерти. Здания лежали в руинах, словно сломанные игрушки гиганта, улицы были завалены обломками, а небо затянуто серым саваном дыма.