Обесчещенные

Баррет Мария

– Рамеш?

Рами оглянулся.

– Твой отец гордился бы тобой.

– Спасибо. – Рами еще раз поклонился и молча вышел. «Отец гордился бы, – подумал Рами, – а ты никогда». Поправив галстук и одернув пиджак, он отправился к матери и вечно болтающим о пустяках сестрам.

Филипп упорно тащил Джейн за руку сквозь толпу. Ему было жарко, он был раздражен. Его пальцы впились ей в локоть.

Джейн плотно прижимала сумочку к груди, как велел ей муж. Она ничего не соображала, оглушенная красками и звуками Индии.

– Шагай,

Джейн! – Филипп оступился и выругался по адресу группы людей, сидящих на земле. – Чертово место! Господи! – Он опять споткнулся и ухватился за локоть жены. – Проклятые людишки! Сумасшедший дом! Где, к дьяволу, человек из дворца? Магараджа…

– Майор Милз! Майор Милз!

Филипп остановился и поднес руку к глазам. Он сильно потел, подмышки на рубашке промокли насквозь. Его окутывал запах пота.

– Ты слышишь, Джейн? Где?..

– Пожалуйста! Майор Милз! Сюда! Впереди был последний отрезок пути, и они переходили на другую платформу, чтобы сесть на поезд в Байджур. Филипп оглядел станцию, забитую людьми, велосипедами, багажом, корзинами с цыплятами и курами, мешками зерна, ящиками с овощами, и увидел, к своему изумлению одетого в мешковатый костюм пожилого индийца, который возвышался на метр, стоя на пирамиде из ящиков, и был готов вот-вот упасть. Он отчаянно махал руками. Филипп поднял в ответ руки и закричал:

– Мы здесь!

Закрыв глаза, Филипп ждал, что пирамида с человеком наверху обрушится, но ничего не произошло.

– Сюда, Дженни! – крикнул он с облегчением и вытер лицо платком. – Тебе придется к этому привыкать. – Он опять взял ее за руку и потащил через людской поток.

Дженни улыбалась в ответ на множество улыбок индийцев.

– Боже мой! Господин майор Милз! Благословен Господь! И госпожа Милз! Какая радость! Я уже час высматриваю вас и уже думал, что не найду!

К ним приблизился маленький индиец. Он улыбался, заламывал руки от избытка чувств и всю тираду произнес еще на ходу. Он снял потрепанную старую шляпу.

– С приездом, господин и госпожа Милз. Доктор Боди Ядав, в вашем распоряжении. – Тут он сложил ладони вместе и наклонил голову.

Джейн широкой непринужденно улыбнулась и протянула руку:

– Рада встрече, доктор Ядав.

– О, мадам, взаимно рад!

Филипп глядел на них, однако сам руки не подал. Он никогда не подавал руки туземцам, если мог избежать этого.

– Я взял носильщика. Сюда, пожалуйста. Ваш багаж? Он у начальника станции?

– Нет, он у носильщика на той платформе, на которую мы прибыли. Я пытался поймать кого-нибудь, чтобы не тащить самому. Вы можете забрать его, когда мы определимся с поездом.

Джейн поморщилась. Она увидела, что у Ядава раздулись ноздри, хотя на лице ничего не отражалось. Филипп никогда так себя не вел. Должно быть, подумала она, это все жара и поездка, он устал и вконец вымотался.

Вслед за индийцем они пересекли станцию и по шаткому железному мостику добрались до нужной платформы. Джейн заметила, что не многие избирают этот путь, большинство идут к поезду прямо через рельсы. Они прошли

вдоль всей платформы в конец состава, где у последнего вагона собралась небольшая толпа людей, ожидающая увидеть что-то важное.

– Мы заняли весь вагон, – сказал доктор Ядав, когда дверь передними открылась, – так что вас никто не побеспокоит.

Филипп кивнул и предложил Джейн подняться в вагон, но она задержалась.

– Иди вперед, Филипп, – предложила она, посмотрев на старый вагон первого класса, – я сразу следом.

Филипп поднял брови, и Джейн отчетливо прочитала вспышку раздражения на его лице, но не придала этому значения. Она хотела рассмотреть переполненный людьми поезд, попытаться разгадать, чем они живут, хотела пару минут насладиться царящим на станции хаосом, его шумом, цветами и запахами.

– Такое впечатление, что вся Индия отправляется в путь, – сказала она Ядаву, стоявшему рядом с ней.

Он улыбнулся:

– Когда попадаешь в Индию, ощущаешь именно это. Вся страна всегда с тобой – такова Индия. – Тут он рассмеялся, и Джейн поняла, что симпатизирует ему. – Большинству европейцев это ненавистно. А как вам, госпожа Милз?

– Мне? – Джейн отвернулась от шума, от штурмующих вагоны людей, кричащих детишек. – Я думаю, что это прекрасно, – ответила она, – но, ради Бога, не спрашивайте меня почему.

Они оба улыбнулись.

– Войдем? – Он сделал движение, желая помочь ей подняться в вагон.

– А багаж?

– О нем позаботились.

– Но как? – Джейн не видела, чтобы он отвернулся хотя бы на миг, как же он мог позаботиться о багаже? Озадаченная, она обернулась к нему, но он только улыбнулся, приподняв шляпу.

– После вас, госпожа Милз, пожалуйста.

Джейн поднялась по трем ступенькам и вошла в вагон, где Филипп уже устроился и читал «Таймс» трехдневной давности.

– А, Джейн! – Он взглянул на нее поверх газеты. – Все хорошо?

– Да, спасибо, Филипп. – Она уселась, поставив сумочку на пол и оглянулась на Ядава. – Когда поезд тронется?

Доктор извлек из жилета часы на золотой цепочке.

– Десять минут назад, – сказал он совершенно серьезным тоном.

Джейн рассмеялась. Она наклонилась к окну, стараясь рассмотреть творившееся снаружи.

– Окно открывается?

– Да, пожалуйста, разрешите, я открою, госпожа Милз.

– О, спасибо. – Джейн отодвинулась, и Ядав рванул окно вниз, впуская жаркий воздух, шум и запахи станции.

– Дженни, ну ладно тебе! – с досадой вскрикнул Филипп, опуская газету.

– Прости, Филипп. – Джейн попыталась поднять стекло, но не смогла. – Дорогой, похоже, оно застряло.

– Как всегда! Доктор Ядав! Будьте любезны, помогите моей жене.

Джейн вспыхнула, но доктор не обиделся на Филиппа.

– Пожалуйста, позвольте, госпожа Милз. – Он положил руки на оконные рычаги, готовясь нажать. – Господи! Эта штука весьма неподатлива, дорогая… – Поезд неожиданно тронулся, и он, потеряв равновесие, свалился на Джейн. – О Боже! Госпожа Милз, Боже мой! С вами все в порядке, дорогая госпожа?