Обещай мне рай
Шрифт:
Возможно, она могла бы оставаться в таком положении довольно дол го, но Томас понимал, что не должен потворствовать этому. Через некоторое время он поднялся, медленно отстранил девушку от себя и посмотрел на ее взволнованное, раскрасневшееся лицо.
Ее губы были слегка приоткрыты, дыхание сделалось неровным. Глаза блестели, отражая проснувшуюся чувственность. Не сознавая своего состояния, она смотрела на него с нескрываемым желанием. Этого было достаточно. Руки Томаса непроизвольно стиснули ее плечи, смяв мягкий шелк рукавов. Он увидел, как она вздрогнула, и немедленно отпустил
— Ваши старания совершенно напрасны, мадам. Уверяю вас, я гораздо сдержаннее, чем любой мужчина во всем королевстве!
Кэт была смущена его язвительностью и, пожалуй, чрезмерной вольностью своего поведения.
— Ты очень сильно преувеличиваешь свои достоинства! — возразила она.
Его темные глаза сузились до узких щелочек.
— Дорогая, мужчина должен уметь вовремя остановиться, не так ли?
Вспомнив о его опыте повесы, она вдруг почувствовала приступ ревности и решила уязвить его.
— Не сомневайся, что провокация, которую я устроила сейчас, едва ли сравнится с тем, что я могу на самом деле!
Томас непроизвольно протянул руки и схватил ее за плечи. Кэт инстинктивно выставила вперед руку и уперлась в его все еще обнаженную грудь. Сердце гулко забилось; девушка пристально посмотрела в его глаза, и ее гнев тут же рассеялся.
Томас покачал головой. Он понял, что лишился способности противостоять ее обаянию. Печально улыбнувшись, мужчина мысленно выругал себя за то, что поддался нежности ее прикосновений.
— В таком случае продолжай — или будем считать, что ты проиграла, — сказал он вызывающим дрожь гипнотизирующим шепотом. — Мое тело в твоем распоряжении, и я буду вести себя покорно, как ягненок. Давай же, соблазняй меня. — Томас распахнул свою рубашку, полностью обнажив грудь. — Ласкай меня. — Он взял ее руку и прижал ладонью к своему сердцу. — Возьми мое тепло. — Он склонил к ней голову. — И мое дыхание. — Кэт ощутила горячий поток воздуха на своей щеке и закрыла глаза. — И мою добродетель. — Его губы слегка коснулись ее губ. Кэт непроизвольно прильнула к ним. Они были твердыми и упругими. Девушка ощущала их тепло, и у нее возникло страстное желание полного контакта с ними. Ее поцелуй стал более настоятельным. Она приоткрыла рот, чтобы полнее завладеть его губами.
Томас вздохнул, и она, обхватив ладонями его голову, сильнее прижала к себе. Затем слегка прикусила его нижнюю губу, ощутив кончиком языка ее гладкость.
Его губы также приоткрылись, и Кэт нерешительно проникла чуть глубже. Его рот полностью открылся, и она непроизвольно воспользовалась этим, просунув язык дальше.
Из его горла вырвался стон. Он обхватил Кэт и усадил себе на колени, так что ее голова легла на его плечо. Его язык ожил и проник в ее рот, жадно лаская каждую полость, каждый изгиб. Она замерла, ошеломленная его страстью, интуитивно чувствуя, что он тем не менее старается сдерживаться, отчего все его тело сотрясала дрожь. Она отвечала на его ласки с не меньшей страстью, крепко обхватив руками его шею и прижимая голову к себе, чтобы заставить его продолжать погружать ее в море эротических ощущений.
Но при этом ей все равно хотелось чего-то большего. Руки девушки блуждали по его телу,
Томас понял ее состояние. Он оторвался от теплых губ и прижал ее лицо к своей груди, едва не потеряв самообладание, когда почувствовал прикосновение к своей обнаженной коже. Его тело напряглось, испытывая настоятельное желание. Томас постарался взять себя в руки, хотя Кэт крепко обнимала его шею, ее податливое тело трепетало на его коленях и влажные губы теперь прижимались к его горлу.
Он не был уверен, что обладает достаточной сдержанностью, хотя пытался уверить в этом Кэт. В прежние годы он ни за что не отпустил бы ее. Десять лет назад она не лежала бы просто так в его объятиях и не дышала бы так тяжело, охваченная страстью, Томас действовал бы решительно. Крайне важен тот факт, что Кэт — единственная женщина, общаясь с которой он призывает себя к самоограничению. И хотя он все еще был способен воздержаться от активного поощрения ее страсти, тем не менее не смог препятствовать ей. Испытывая мучительное желание, он закрыл глаза и стиснул зубы, стараясь выдержать ее ласки.
Постепенно Кэт осознала, что Томас не отвечает на ее поцелуи, и в то время как она крепко прижималась к нему, он поднял голову. Девушка смущенно заерзала на его коленях. Он невольно застонал, и она встревожилась, поняв, в какой непристойной позе лежит, тесно прижимаясь к нему.
Томас почувствовал ее беспокойство, однако мог только с печальной улыбкой заглянуть в ее затуманенные глаза и пробормотать:
— Я раздет, и таким образом твоя репутация соблазнительницы подтвердилась. Ты доказала, на что способна, и дальнейшая демонстрация твоих возможностей может повредить уже моей репутации, дорогая. Поэтому я вынужден смиренно просить тебя сжалиться над моим измученным телом. У меня уже нет сил.
Кэт мгновенно привстала на его коленях, и Томас испугался, увидев, как побледнело ее красивое лицо. Ее губы, распухшие от поцелуев, дрожали.
— Не надо насмехаться надо мной!
У него возникло огромное желание снова обнять Кэт и разгладить поцелуями ее наморщенный лоб. Однако он понимал, что она до сих пор не испытывала подобной страсти и потому будет чувствовать себя неловко, когда придет в себя. Девушка восприняла его ответную реакцию исключительно как похоть, не подозревая глубины чувств, которые владели им при этом.
Томас сознавал, что поступил глупо, но не настолько, чтобы позволить себе потерять рассудок, поддаваясь ее ласкам.
— Ты ошибаешься, дорогая, — сказал он. — Я действительно поздравляю тебя и полностью признаю твою победу. У Стремпа нет шансов отказать тебе, если ты воспользуешься такими приемами.
— Я не собираюсь делать этого! И его имя — Стрэнд!
Дрожа от негодования, Кэт резко встала с его колен.
Томас слегка расслабился на кованой скамье. По крайней мере в таком положении девушка, вероятно, не заметит, что его руки дрожат. Вскинув голову, он посмотрел на нее.