Обещай мне рай

Брокуэй Конни

— Допустим, ты права, — согласился Томас.

— Это действительно так! — запальчиво произнесла Кэт. — В такой одежде я выгляжу всего лишь приманкой, Томас! Предполагается, что я должна быть неотразимой, чтобы соблазнять мужчин исключительно своим телом.

Она дерзко приподняла подбородок, готовая спорить с ним.

— И что ты предлагаешь? — спросил он, подавшись вперед и свесив руки между коленей. — Ты хочешь одеваться как мужчина? И как далеко можно зайти в таком случае? Может быть, ты собираешься работать в качестве управляющего

поместьем, заниматься политикой, быть ответственной за все, что происходит вокруг? Если так, то кто в таком случае будет воспитывать детей?

Кэт недовольно поморщилась.

— Женщины уже занимаются перечисленными тобой делами. Весьма успешно, заметь. И кстати, рожают наследников!

Томас помолчал немного, размышляя над тем, что она сказала. Ее суждения были весьма опрометчивыми. Она не учитывала своего реального положения незамужней женщины и проблем своей семьи.

— Возможно, ты права, Кэт, — согласился наконец Томас. Однако, судя по его тону, он не был полностью солидарен с ней. — Тем не менее учитывая, что ты весьма умная девушка, я не вижу причины, по которой можно протестовать против стиля твоей одежды.

— Пойми меня правильно, Томас. Ее фасон требует, чтобы я выглядела одновременно соблазнительницей и религиозной послушницей. С таким раздвоением личности трудно жить, — горячо сказала она. — Я возражаю против этого, потому что не хочу привлекать внимание мужчин и возбуждать их сексуальные инстинкты фасоном моего платья. Это обижает меня!

— Дорогая, поверь, что мужчины в большей степени способны контролировать свои основные инстинкты, — сказал Томас.

— Ты так считаешь?

— В самом деле, Кэт! Твоя щепетильность в отношении откровенных нарядов вызывает желание возразить.

— Фи! — воскликнула она и отступила от него подальше. — Если вы, мужчины, гораздо сдержаннее женщин, тогда почему именно мы обычно первыми говорим «стоп»? А у тебя, я ручаюсь, не хватит силы духа противостоять решительному напору поклонницы.

— Ты меня явно недооцениваешь, милая!

В наступившей тишине было слышно, как Кэт в ярости заскрежетала зубами. Томас молча смотрел на нее, однако девушка чувствовала, что он тоже едва сдерживается, судя по тому, как раздувались его ноздри.

— Готовы ли вы держать пари, мистер Монтроуз? — наконец медленно произнесла она.

— С удовольствием, леди Кэтрин, — мгновенно ответил Томас. — И каким же образом вы собираетесь подтвердить свою теорию?

— Сначала надо договориться о правилах, а потом уже делать ставки.

— О чем идет речь?

— Прежде всего ты должен придерживаться ограничений, которые накладываются на поведение женщин обществом. Кроме того, не должен пользоваться своей мужской физической силой…

— Согласен, — быстро сказал Томас.

— А ставка будет такой. Если я выиграю, ты согласишься взять меня с собой в Павильон завтра вечером.

— Но, Кэт…

— Что? Ты уверен, что проиграешь? Думаю, для этого

у тебя есть серьезные основания, — самодовольно сказала она.

— Ну это мы еще посмотрим! — произнес он сквозь стиснутые зубы. — Что ты собираешься делать? — спросил Томас, когда Кэт повернулась и направилась к входу в оранжерею.

— Запереть дверь. — Она повернула ключ в замочной скважине и положила его в карман.

— Кэт, если кто-нибудь обнаружит здесь нас вдвоем, твоя репутация будет погублена.

Она смотрела на него, заложив руки за спину и прислонившись к резной панели.

— После полудня самое неподходящее время обозревать флору. Кроме того, неизвестно, кто конкретно находится в оранжерее, Томас.

Кэт подмигнула, а он удивленно расширил глаза, услышав, как ласково та произнесла его имя. Девушка медленно направилась к нему скользящей походкой, слегка покачивая бедрами, и остановилась в нескольких дюймах.

— Женщина, — сказала она, протянув руку и коснувшись воротника его рубашки, отчего Томас мгновенно замер, — никогда не стала бы так кутаться.

Она медленно развязала его галстук. Бросив белоснежный шелк на пол, Кэт отступила на шаг и нахмурилась.

— И все-таки твой костюм выглядит излишне строгим. Ты хочешь продолжения спектакля? — Не дожидаясь ответа, она протянула руки к перламутровой пуговице в верхней части белой льняной рубашки. Он почувствовал, как напряглись мышцы его груди, когда ее изящные пальцы прикоснулись к его горлу.

— Ты не боишься, что зашла слишком далеко в этой игре? — спросил он хрипловатым от волнения голосом.

Она откинула голову назад и рассмеялась, сверкнув белыми зубами.

— Вовсе нет! Мы только начали! Впереди еще вечер. И кроме того, ведь ты образец мужской сдержанности.

Она расстегнула другую пуговицу и, почувствовав его напряжение, лукаво улыбнулась. Стоя между его коленей, Кэт скользнула руками под сюртук и стянула его с плеч Томаса. Затем, сделав небольшую паузу, заглянула в его глаза. Они были темными, как ночь, а черты его лица казались окаменевшими. Скулы слегка покраснели под темной, с синеватым отливом, пробивающейся щетиной. Кэт заколебалась на мгновение, поймав его взгляд, но затем быстро отвела глаза, что было чрезвычайно трудно сделать. Ее пальцы продолжали медленно расстегивать пуговицы, и под его тонкой рубашкой она ощущала тепло его тела.

— В подобном случае женщина всегда оказывается в затруднительном положении, — пробормотала Кэт.

Внезапно Томас резко поднялся и, прорычав что-то нечленораздельное, сам скинул сюртук.

— Какую еще часть одежды я должен снять в угоду тебе? — резко спросил он.

— Свой жилет, разумеется.

Он распустил тесемки, снял жилет и, повернувшись, небрежно бросил его на кресло. Затем поднял руки, расставив их в стороны, и повернулся к ней с насмешливым выражением лица.

— Я должен до конца раздеться, чтобы ты была удовлетворена?