Обещания
Шрифт:
Линне казалось, он читает ее мысли. Прекрасно. Невероятно прекрасно. Его сердце ровно стучало в груди, и она закивала головой, прислушиваясь к каждому удару и все сильнее прижимаясь к нему, боясь, что волшебная сказка исчезнет. Сказка, в которую она вошла сегодня ночью с этим человеком. Ей хотелось сидеть вот так всю жизнь, и чтобы всю жизнь его надежные руки вот так же крепко обнимали ее. Это было какое-то новое, неизведанное щемящее чувство. Чем больше времени она находилась рядом с ним, тем ближе он ей становился, тем, сильнее разгоралась страсть и тем большего хотелось. Его поцелуи заставляли забыть о реальном мире и уводили в царство, о существовании
Она ничего не знала об этом человеке, кроме разве того, что он всегда появлялся рядом, когда ей требовалась помощь. И за всю свою жизнь ей еще никогда так не нужна была поддержка как сегодня вечером. Каким-то образом ему удалось открыть для нее новую безопасную дорогу и она никогда уже не будет такой, как прежде. Какая-то волшебная, таинственная и… химическая связь была теперь между ними. Она чувствовала, как ее поцелуи впитывались его телом и растворялись в нем.
Когда волшебство растаяло и реальность снова тяжелым бременем опустилась на плечи, она сразу сникла, чувствуя себя обиженной и обманутой. Раздался звук подъезжавшего к дому грузовика Джея. Сердитые голоса ворвались в тишину ночи. Открылась дверца машины, потом со стуком захлопнулась. Завелся двигатель другого автомобиля, и, сорвавшись с места, автомобиль помчался прочь. Старый привычный мир вступал в свои права. Но как же Линне этого не хотелось! Как ей не хотелось отрываться от Матта, размыкать свои и его объятия! У него были ключи от дверцы, которая вела в прекрасный мир, откуда так трудно было возвращаться — таким притягательным и безумно-прекрасным он был.
Услышав голоса, Матт выпустил Линну из своих объятий, и она неохотно поднялась на ноги, наступив на листья лаванды, аромат которых снова коснулся ее ноздрей. Она сломала еще одну веточку и зажала в кулаке. С этого дня запах лаванды всегда будет напоминать ей об этих чудесных мгновениях. Интересно, как же теперь она будет жить?
Матт открыл глаза, и в них потоком хлынул окружающий мир. Он сощурился от слабого лунного света и заморгал ресницами, привыкая к бледным краскам ночи. Как это восхитительно! Но нужно остановиться. «Что ты можешь предложить дочери Сэма Боумонта? Ты всего-навсего полицейский, Хэлстон. Может быть, секс? Нет, ты так не думаешь. А что будет, когда ты закроешь дело и уедешь домой?»
— Я живу в Чикаго, здесь пробуду совсем недолго, — тихо сказал он.
Линна словно окаменела.
— Это вовсе не означает, что я не хотел всего этого, — поспешно попытался Матт исправить положение. — Я очень хотел. Все это было так прекрасно, но… Просто ты должна знать, что, когда я уеду… Ты не должна думать ничего… такого. Ты…
Он чувствовал себя полным идиотом: бормочет что-то о своем отъезде, в то время как она, все еще не желая уходить от него, стоит здесь, рядом с ним, такая беззащитная, не говоря уже о том, как ему самому не хочется оставлять ее и как она ему нужна.
Линна внутренне содрогнулась. Он сказал, что все замечательно, все прекрасно теперь, когда он видит и трогает ее. Но он вполне недвусмысленно предупредил, что когда уедет из города, ее забудет.
— Мой отец умирает, — сказала она, стараясь отдалиться, улететь куда-нибудь на миллионы миль от этого места.
— Боже мой, мне очень жаль, — быстро сказал Матт.
— Я узнала об этом вчера. Он хотел, чтобы я съездила к
Она встала, вся дрожа на ветру, грабительски отобравшем тепло и уверенность, которыми его тело окутало ее, и отошла от скамейки.
— Но, увы, все по-прежнему. Как холодно. Я пойду в дом.
Ее отец умирает, а она слепая. Не удивительно, что Линна в такой растерянности. Ему стало понятно ее душевное состояние. Он поднялся на ноги и положил руку ей на рукав. Она сейчас не может принимать какие бы то ни было решения. Матт не хотел, чтобы она уходила, но в то же время ему не хотелось, чтобы она оставалась рядом с ним. Ведь один только поцелуй мог повлечь за собой непредсказуемые последствия и создать гораздо более сложные проблемы.
— Не уходи. Пожалуйста, побудь со мной еще минутку. Я совсем не то имел в виду. Ты неправильно меня поняла. То, что между нами сейчас произошло…
Она высвободила свою руку.
— Я, правда, хочу пойти домой, — сказала она. — Меня не нужно провожать. Я хорошо знаю дорогу.
Он смотрел, как она удалялась медленными, размеренными шагами в сторону дома, осторожно взошла на заднее крыльцо и скрылась за дверью. Проклятье. Он пошел вдоль озера, затем свернул на тропинку и, минуя дом, вошел в лунную ночь, сердито отсчитывая шаги и пытаясь понять, как все это могло случиться. Как, черт возьми, он допустил все это? «Ты нарушил правило номер один: ты ее поцеловал. Ты ведь сам знаешь, что нельзя увлекаться девушками при исполнении служебных обязанностей, черт бы тебя побрал. Она теперь будет страдать, идиот». Идиот!
Глава 27
Джей распрощался со своей тетушкой и, выходя из дверей, пригнулся, чтобы не задеть головой о притолоку. Сцена с Джессикой была душераздирающей, я, вероятно, ее последствия еще долго будут сказываться на их семье. Он устал сверх всякой меры, и в его сердце заполз страх, что она сделает это прежде, чем он успеет что-либо предпринять.
Она явилась сразу после обеда, и они отправились проехаться немного на машине, чтобы поговорить наедине. По одному взгляду на ее лицо Джей сразу понял, что она снова будет умолять его отдать Даниэле, и он был полон решимости не уступать. До того случая с наркотиками, Данни была рада-радешенька, что живет вместе со всеми своими братьями и сестрой. Она хорошо училась в школе и даже немножко подросла и поправилась на пирогах-булочках Анни.
Последняя неделя для всей семьи оказалась достаточно беспокойной. Поведение Чарли во время галлюцинаций и нападение на Линну очень напугали Данни. По ночам ее стали мучить кошмары, она звала маму и скрежетала зубами во сне. Прошлой ночью она прибежала к Анне и, забравшись к ней в постель, остаток ночи провела гораздо спокойнее, но и сегодня утром ее маленькое личико было измучено ночными страхами, и Анни заставила малышку весь день сидеть дома. После обеда Джей зашел в комнату к сестренке, чтобы успокоить ее, и пробыл там около пяти минут, когда приехала Джессика.
Он вел машину как можно медленнее, чтобы по возможности оттянуть неприятный разговор. Наконец, они завернули в парк, и Джей заглушил двигатель. В ту же минуту его тетушка без всякой предварительной подготовки приступила к главному:
— Разумеется, для тебя не будет неожиданностью, что наш разговор пойдет о Данни. Я хочу, чтобы ты отдал ее мне.
Он решительно отказался, и тогда Джессика стала настаивать на том, чтобы изложить ему все свои доводы и на пальцах доказать, что она права.