Обещания
Шрифт:
Сирена защебетала у самого крыльца. Завизжали тормоза патрульной машины. Матт открыл входную дверь и посторонился, давая профессионалам вступить в дом и в свои права. Их реакция на то, что девушка является дочерью Сэма Боумонта, не оставляла сомнений, что, как она сама, так и ее отец были высокопоставленными лицами в поселке. Оба полицейских стали заметно нервничать, когда Линна решительно воспротивилась ехать в больницу. Матт, наблюдая, как она, подчинившись требованиям протокола, отвечает на вопросы его коллеги и как врач с необычайным волнением рассматривает ранения на ее теле, пытался понять, с какой целью было совершено это варварское нападение.
Ограбление —
Если только этот парень не извращенец и не циничный «любитель», который почему-то запаниковал, то его действия совершенно не понятны. Она сказала, что нападение длилось не более двух минут, и у Матта не было оснований ей не верить. Но ведь не было предпринято даже попытки изнасилования, а сексуальные извращенцы именно с этого и начинают. Если же говорить о «любителях», то они, по крайней мере, стараются ощупать свою жертву. Этот же мерзавец действовал быстро, и каждое его движение было рассчитано. Он сумел снять с нее все драгоценности и как следует «обработать» всего за две минуты.
Линна была почти в полном изнеможении, когда ее стали расспрашивать о деталях происшествия. Матт помог ей припомнить те подробности, о кото рых она упоминала раньше. Он подтвердил, что видел на дороге парня, похожего на описанного Линной хулигана. Его мозг все это время не переставал напряженно работать, и вывод, который он делал на основе анализа всей ситуации, очень не нравился Матту: нападение было преднамеренным, оно имело своей целью запугать девушку.
Несмотря на то, что Линна часто путалась в незначительных деталях и приходила в замешательство, его поражало, как четко она запомнила главное, то, что пострадавшие обычно упускают из вида. Она смогла так точно описать этого рыхлого, потного, отвратительно пахнувшего парня, что он сразу же узнал в нем невысокого запыхавшегося молодого мужчину, садившегося в голубой седан.
К тому времени, как полицейский закончил составлять отчет, а врач дал ей пару болеутоляющих таблеток «тайленола», Линна была полуживая. Как только патрульная машина отъехала от дома, Матт провел ее в спальню и уложил в постель прямо в одежде, а сам принес с кухни табуретку и, поставив табуретку в коридоре возле приоткрытой двери комнаты Линны, уселся на нее. Если она проснется, то не должна испугаться, что осталась одна.
Его собственный адреналин уже иссяк, и он почувствовал, как на него, словно медведь, наваливается невыносимая усталость, а плечи туго стягиваются стальным кольцом сдерживаемой ярости, которая разгорается, как только он начинает думать о напавшем на девушку подонке. И сам не осознавая, почему он это делает, Матт стал отгораживаться от мыслей о Линне. «Не время сейчас отвлекаться на посторонние вещи, — говорил он себе. — И раньше тебя окружали красивые женщины, но ты ни разу не потерял головы из-за них. Ты просто устал, вот и все. Ты никогда не позволял себе увлечься пострадавшей, с которой судьба связывала тебя по долгу службы. Не позволишь и теперь».
Его строгая лекция, обращенная к собственному сознанию, была прервана возвращением Анни. Она вела за руку
— Господи, куда катится этот мир? — сердито сказала Анни. — Человек не может среди бела дня спокойно пройти по улице?
Матт проинструктировал ее, какие лекарства давать Линне, и под материнское кудахтанье Анни относительно того, какие ужасные вещи случаются теперь с людьми, встал с табуретки, уступив ей место дежурного, и, еле волоча ноги, отправился в душ, думая только о том, как хорошо было бы поспать хоть пару часиков.
В семь часов в его подсознании вспыхнула лампочка, и он мгновенно проснулся. Голова, словно компьютер, стала выдавать информацию: номера на голубом «Форде Таурусе» принадлежали штату Огайо и начинались с цифр 005 или 006. У водителя были темные волосы, на вид ему было около тридцати лет.
Возбужденный, он вскочил с постели, быстро оделся и сбежал по ступенькам на первый этаж, где столкнулся с Анни, которая в это время выходила из комнаты Линны с подносом в руках. Она полушепотом сказала ему, что Линна немного поела и снова уснула.
— Вы поставили в известность ее семью?
— Нет, она не хочет беспокоить отца. Он не совсем здоров, — по секрету сказала Анни. — С ней будет все в порядке, я позабочусь.
Удовлетворенный тем, что Линна под присмотром, он спокойно пошел наверх, чтобы подготовиться к поездке в Веллингтон для свидания с Кристи Скотт. Он собирался пригласить ее в ресторан поужинать.
Глава 23
— Сделал предложение? — Паркер нагнулся над столом, чтобы долить остатки белого вина в бокал Джолин, и рассмеялся. Она что, берет его этим Спренгстеном на пушку? Он достал свою кредитную карточку «American Express», попросил афицианта принести счет и, подождав, пока уберут их стол, внимательно посмотрел на нее.
— Да, он действительно хочет на мне жениться, — с язвительной улыбкой подливала Джолин масла в огонь.
Черт побери этого сопляка! Может быть, она и вправду не обманывает? Она выглядит такой уверенной, говорит так спокойно и открыто наслаждается произведенным ее словами эффектом.
— Разумеется, хочет. А как же иначе? — безраз — личным тоном произнес он и с удовольствием заметил, как захлопнулась мышеловка.
— Что это значит?
Он усмехнулся про себя, увидев, как она растерялась. Не напрасно он прожил под одной крышей со своей матерью двадцать с лишним лет. Если Алис Файе и не научила его чему-нибудь другому, то уж как сбивать спесь с задравших нос девчонок, он знал, благодаря ей, в совершенстве. Теперь, если действовать по всем правилам, он должен осадить Джолин, подбросив ей пару таких бесспорных фактов, которые было бы бессмысленно отрицать.
— Мы ведь говорим о том парне, который содержит пять или шесть братьев и сестер?
— Их четверо, — не понимая, в чем дело, ответила она. — И что из того?
Вернулся официант со счетом. Паркер подписал квитанцию об оплате и неторопливо спрятал кредитную карточку в бумажник, заставляя Джолин ждать и вызывая тем самым раздражение. Затем он стал с таким искусством выводить ее из себя, что мать была бы просто в восторге.
— Прости меня, но я как-то не могу представить тебя в качестве няньки, — он скептически улыбнулся. — Заботливая мамаша многочисленного семейства голодранцев? Интересно. И сколько годочков младшенькому-то?