Обещание

Макголдрик Мэй

– Изриел пришел в сознание, когда пару часов назад мы уезжали в деревню. Доктор сказал, что у него сотрясение мозга и перелом нескольких ребер.

– Я видел его в пятницу, – произнес мистер Каннингем. – Он весь в кровоподтеках. Живого места не осталось.

Преподобный Тримбл покачал головой.

– Нам нельзя больше злить сквайра. Ему и так от меня досталось. Хотя бы несколько дней не появляйся в Мелбери-Холл, Уильям. – Он повернулся к священнику: – И вы тоже. Пусть страсти поостынут.

– Но люди привыкли к тому,

что мы приходим, – возразил Каннингем.

– Понимаю! Но эти люди предпочтут видеть тебя живым, нежели мертвым.

На лице преподобного Тримбла отразился страх.

– Вы полагаете, все так плохо, милорд?

– На сегодня – да.

Мистер Каннингем нахмурился, Стенмор покачал головой.

– Очень скоро ты возобновишь свои уроки. Однако будешь ездить с одним из моих грумов в качестве эскорта.

– Но, милорд!..

– Не возражай, Уильям. Я не хочу быть виновником твоей гибели.

Молодой человек удрученно кивнул.

– Как скажете, милорд.

Задав еще несколько вопросов о деревне и школе, Стенмор направился к фаэтону, где Ребекка беседовала с миссис Тримбл.

Он мог бы провести здесь весь день, любуясь ее внешностью и манерой общаться с деревенскими жителями. Но сегодня пополудни Стенмор хотел остаться с Ребеккой наедине. Узнав от доктора, что состояние Изриела улучшилось и мальчик находится под присмотром Джеймса, Ребекка нехотя согласилась сопровождать графа на воскресную службу.

Вскоре они следовали по дороге, петлявшей вдоль реки.

– Это не самая короткая дорога до Солгрейва, но я не желаю слышать от вас никаких возражений, – проворчал он шутливо. – Дэниел и Филипп готовы к обороне дома. Доктор и миссис Трент позаботятся об Изриеле. Джеймс сидит у его постели. – Он взглянул на Ребекку. – Так что вам не о чем беспокоиться.

– Вы и вправду верите, что сможете оставить Изриела в Солгрейве?

– Не только верю, но и оставлю, – не колеблясь, ответил граф. – Уэнтуорт знает, что не может заставить меня вернуть парня, так что выставит непомерную цену.

– И вы заплатите?

– Конечно! С радостью.

По щеке Ребекки скатилась слеза, и она порывисто прижалась головой к его плечу.

– Вы самый благородный человек, милорд, когда-либо ходивший по английской земле, – прошептала Ребекка.

– Вы не считали бы меня таким благородным, если бы знали, что я задумал.

Ребекка подняла к нему лицо и залилась румянцем.

– И что же вы задумали?

Минут десять спустя фаэтон въехал на вершину холма, откуда видны были мельница и поблескивающая гладь озера. Натянув поводья, Стенмор остановил лошадей, помог Ребекке спуститься на землю и взял со скамьи одеяло. Велев груму отогнать фаэтон на конюшню, граф повернулся к Ребекке.

– Вы не против, если назад мы вернемся пешком?

– Конечно, нет.

Когда фаэтон скрылся из виду, Стенмор посмотрел на Ребекку.

На ней были голубое платье и шляпка в тон

глаз. Его взгляд по очереди пробежал по кружеву, окаймлявшему вырез, длинным рукавам и водопаду юбок. Все это лишь служило оправой совершенству. Стенмор хотел обладать ею, ее душой и телом. Его томила жажда вкусить то, что скрывала одежда. Перед его мысленным взором возникли ее длинные стройные ноги, полные груди с розовыми сосками, жаждавшими его ласк. Он хотел видеть ее нагую, без украшений, сияющую своей естественной красотой, охваченную страстным желанием отдаться ему.

Стенмор расстелил на траве одеяло и медленно приблизился к Ребекке.

– Как вы полагаете, вчера вечером я не обидела вашего друга, сэра Николаса? – спросила молодая женщина.

–Николас не обижается на дам.

Коснувшись ее подбородка, Стенмор развязал ленты на шляпке, и она упала на траву. Затем вынул из волос шпильки и на миг застыл, любуясь блеском золотисто-огненных колец.

– Почему в таком случае он неожиданно уехал? Стенмор поиграл ее волосами, пропуская сквозь пальцы шелковистые пряди.

– В этом весь Николас, – произнес Стенмор в раздумье. – Приходит и уходит, когда вздумается.

– Значит ли это, что он может появиться здесь прямо сейчас?

– Я убью любого, кто осмелится помешать мне заняться с вами любовью.

Он стал нетерпеливо развязывать шнуровку на ее платье.

– Ты помнишь наш первый поцелуй здесь, на мельнице?

Ребекка кивнула и поцеловала Стенмора в губы.

– С того дня я не раз представлял, как занимаюсь с тобой любовью у этой стены, на этой лужайке, в этом озере.

Развязав наконец шнуровку, Стенмор стянул с ее плеч платье и кружевную сорочку и погладил ее груди.

Сегодня Ребекка не собиралась взлететь на вершину блаженства одна. Только вместе со Стенмором. Ее пальцы проникли в ширинку и погладили его плоть. Стенмор потерял контроль над собой, повалил Ребекку на одеяло и поднял ей юбки.

– Слишком быстро, – застонал он, когда молодая женщина легла на спину, увлекая его за собой.

– Отдайся мне!

Стенмор вошел в нее. Ребекка не издала ни звука, только слезы, блеснувшие в ее голубых глазах, сказали ему о том, что она испытала боль. Не отпуская Ребекку, Стенмор вместе с ней перевернулся на спину, и она оказалась сверху.

– Так тоже можно заниматься любовью? —удивленно спросила она.

– Ты поразишься, когда узнаешь, сколько существует всяких способов.

Сменив позу и подмяв Ребекку под себя, Стенмор услышал произнесенное шепотом признание и мгновение спустя взвился в заоблачные выси, о существовании которых и не подозревал.

Ребекка обняла его и прижала к себе. Прошлой ночью она испытала экстаз. Но лишь мгновение назад узнала, что наступает момент, когда земля перестает вращаться и время останавливает свой бег. Когда вместе с возлюбленным погружаешься в океан наслаждения.