Объект Х

Чебышев Александр Борисович

– - -Придется увеличить дозу!
– сказал он, наконец, и натренированным движением налил в мензурки еще по 200 грамм из бутылки "ОСТОРОЖНО-ЯД!". Петя еще раз крякнул и заерзал на табурете:

– - -Ты смотри, в дозировке не ошибись, а то получишь этот, как его, стиморол. Ха-ха!

– - С этими словами Петя слез с табурета, подошел к Лешиному аппарату и стал скручивать самокрутку. Несколько крупинок махорки упали в реторту, но никто не обратил внимания.

– - -Ладно, Ляксей. Давай за успех безнадежного дела! Ничего, они еще у нас попляшут!
– с этими словами

Петя заглотал свои двести грамм и отчаянно затряс головой. С его кепки слетел кусок коровьих лепешек и попал в колбу. В колбе пошли пузырьки.

– - Леша, вдруг осоловев, обнял Петровича и вдохновенно проговорил ему:

– - -Петрович! Не шелести! Прорвемся! Все будет нормально. Ты меня уважаешь?

– - Петрович, державший в это время бутыль с "ядом" от неожиданности наклонил её, и около 50 граммов пролилось в реторту. Пузырьки в реторте стали фонтанировать. В это время Леша пошатнулся и оперся рукой о стену, где был пульт включения вытяжки. Вытяжка с тихим вздохом остановилась.

– - -Ты сморти,... Эта... Пузыри вона прыгают! Реакция усугубляется! Записывай!

– - Леша с усилием посмотрел на аппарат. В главной колбе происходила бурная реакция: раствор буквально кипел, выделяя нежно-голубой дымок, который вытекал из колбы и тонкими прядями плыл по комнате.

– - "Красиво...", - подумал про себя Леша, впадая в странное оцепенение. Последнее, что он услышал, был голос Пети:

– - -Ты Кружкин му...ила! Кто же вентиляцию выклю...

– - И тишина.

ГЛАВА 4. ЧК не дремлет или Объект Х

– Продолжайте!
– сказал полковник КГБ Глухарев, после того, как закурил сигарету "LM". "Свидание с Америкой!" - мимолетно подумал он, - "Лучше бы в командировку послали..."

– Трупы были обнаружены утром в 9 часов пришедшими на работу сотрудниками...

– Кто первый обнаружил?
– прервал докладчика - майора Дроздова Глухарев

– Лаборантка Забугорная Надежда,1967 года рождения, русская...

– Ладно, ладно, это потом, - поморщился Глухарев.

– Она же и объявила химическую тревогу и вызвала представителей КГБ. На вызов выехала оперативная группа во главе с капитаном Дубовым. Она же произвела осмотр места происшествия...

Полковник согласно кивнул головой.

– Первичный осмотр места происшествия не выявил никаких признаков насильственной смерти старшего лаборанта Кружкина А.И. и нашего кадрового сотрудника Ершова П.П., осуществлявшего прикрытие данного объекта...

– По какой кличке он у нас проходил?

– "Животновод", товарищ полковник. Я продолжаю. Труп Кружкина А.И. находился в сидячем положении на стуле у стола с записями лабораторных опытов. Тело полулежало на столе, закрывая журнал с записями. Никаких признаков насильственной смерти. Удивительная деталь: на лице покойника застыло удивительно умиротворенное выражение, как будто у детей во время сна...

– А у Ершова?
– строго спросил Глухарев.

– Тело Ершова находилось на полу, вытянутое как бы в одну линию: ноги сложены и вытянуты, правая рука вытянута вперед, левая чуть в сторону.

Голова повернута в сторону Кружкина...

– Выражение лица у трупа...?
– полковник выпустил струю дыма.

– Озабоченное, товарищ полковник. Как будто хотел что-то сказать, но внезапная смерть остановила его.

– Разрешите доложить, товарищ полковник!
– встал из-за стола капитан Дубов, - Мне кажется, что Ершов бежал к пульту включения вытяжки, но не добежал.

– А что с вытяжкой, разъясните...

– По правилам проведения опытов, она должна была быть включена, но утром её нашли выключенной.

– А кто её выключил, выяснили?

– Из работающего персонала Кружкин оставался в лаборатории последний, ну если не считать Ершова, так что остается предположить, что выключил кто-то из них. Сторож Шварцман это не смог бы сделать, не увидев трупы. Во всяком случае, мы сняли отпечатки пальцев с лабораторных приборов и кнопок включения вытяжки. Результат будет часа через два.

– Кстати, насчет сторожа, как его...
– Глухарев щелкнул пальцами.

– Шварцман, товарищ полковник, - подсказал майор.

– Шварцман, - Глухарев недобро покачал головой, - Он там проходил под своей фамилией?

– Нет, товарищ полковник. В лаборатории он проходил под фамилией Черный.*

– Панкратов-Черный?
– с удивлением переспросил Глухарев.

– Нет, просто Черный, товарищ полковник, - майор кашлянул -

Хотя его имя тоже Александр.

(* Шварцман (нем) - Черный человек (русск))

– Недоработали!
– кашлянул Глухарев, - По легенде недоработали. Кстати, почему Шварцман не проверил помещения вечером?

– Служебное упущение. По нужде, говорит, вышел, а вернувшись будто не увидел света в окне лаборатории, ну и решил, что все ушли...

– Врать тоже надо уметь! По нужде ушел. Нажрался, наверное, скотина. Свет не увидел! Вы проверяли насчет света?

– Так точно, товарищ полковник. Свет в лаборатории был бы виден.

– Какие оргвыводы по Шварцману?

– Предлагаю понизить его в должности до дворника с лишением премии по результатам квартала, - сказал Дроздов.

– По результатам года!
– поправил Глухарев, - Продолжайте!

– Первичный осмотр места происшествия не выявил ничего подозрительного: все реактивы, надлежащие быть по описи в лаборатории, были на месте. У Кружкина был оформлен допуск по реактивам, которыми он пользовался. Все в порядке. Ничего необычного, но необъяснимы четыре факта: первое - от чего умерли Кружкин и Ершов. Второе - откуда в лаборатории бутылка с надписью "ОСТОРОЖНО - ЯД! Диоксилфосфат карбамиднитрата". Мы проверили, - не работали там с такими реактивами. Третье - в приемной колбе найдено около ста граммов неизвестного кристаллообразного вещества. По записям в журнале Кружкин работал над ингибитором "зарина" на жидкой формуле. Не стыкуется. И четвертое - на стекле спектрографа обнаружены остатки жидкости для снятия лака. Никто, кроме Кружкина, со спектрографом не работал. Опять нестыковка: зачем Кружкину помещать в прибор жидкость для удаления лака?