Объект Х

Чебышев Александр Борисович

– Ты, наверное, сирота?
– с участием спросила его старушка, уезжая, - Жалко мне тебя. Скоро здесь никого не останется, - все уедут. С другой стороны, конечно, здеся тихо, можно и душой отдохнуть. Прощай, соколик. Дай бог тебе здоровья!

С тех пор Иван Деревянко жил в Верхнем тихой, неприметной жизнью. Утром ходил на работу на деревообрабатывающий завод, вечером выпивал с товарищами по работе пиво и не только его (иначе сразу можно было навлечь подозрения), вечером суммировал полученную информацию и по средам в четные числа, выходил в эфир коротким секундным радиосообщением на FM -

диапазоне. Особенно ценной информации он не накопил, но знал, что основные события разворачиваются в Нижнем, и внимательно следил за всеми событиями, происходившими там. Поэтому, когда он прочитал о происшествии в "НИИ проблем животноводства", то, не раздумывая, сорвался туда.

(*Wood (англ.) = дерево (русск))

На работе Иван сказал, что берет отпуск для того, чтобы съездить на родину и привести в порядок родной дом и могилки матери с отцом.

За бутылку водитель грузовика довез его до Нижнего и вот уже второй день Деревянко ходил по городу в поисках информации по происшедшему, пока ему не повезло вот здесь, у пивной палатки. Впрочем, что значит - повезло? Он вычислил эту палатку и справедливо рассудил, что самая правдивая информация может быть получена именно там.

Иван внимательно поглядел на говорящих парней. Они не могли представлять никакой угрозы, - это ему говорил нюх разведчика. Иван притворился прилично поддатым, вытащил сигарету и подошел к парням:

– Му-ужики, прикурить не будет?

Ребята вяло посмотрели в его сторону, а один протянул зажигалку.

Иван нарочно несколько раз чиркнул вхолостую, затейливо матерясь, чем расположил к себе Колю, который со смехом зажег ему огонь сам.

– Ты чего такой веселый?
– спросил он

– Я-а? Я не веселый. Наоборот, нахожусь в глубокой грусти. Вот погиб мой дружок - Петя Ершов. Я его еще по школе знал. Ха-ароший парень... был. И чего они там взорвали?
– с этими словами Иван вытащил из пакета бутылку водки "Распутин" и свернул ей голову.

– Ребят, стакана нет?
– спросил он.

Коля и его собеседник посмотрели на бутылку заинтересованным взглядом, затем Коля, коротко брякнув: "Айн минутен", сорвался к палатке.

Иван похолодел при этой фразе. "Неужели проверяют?" - подумал он, - "Но почему на немецком?".

Коля вернулся со стаканом. Было видно, что его (стакан) только что вымыли.

– Ну что, ребятки? Помянем усопших!
– с этими словами Иван протянул налитый наполовину стакан второму собеседнику, - Тебя как величать то?

– Вася я. С ХИМБУМа. Ну, помянем!
– с этими словами Вася выпил и задумчиво вытер рот тыльной стороной ладони. Коля отстал от Васи ровно на время наливания полстакана. Деревянко натренированным движением проделал ту же процедуру, чтобы не возбуждать подозрений. Несколько минут все осмысливали проделанную работу, потом Вася закурил и спросил:

– Так ты говоришь, с Ершовым был знаком?

Деревянко врасплох застать было трудно, почти невозможно, если не считать вопроса о том, к какому классу машин принадлежит "Запорожец", если его считать автомобилем. Иван вывернулся

легко:

– Да, был. Вместе на рыбалку ходили. Ершей ловили.

– А когда он в комитет ушел, ты с ним как, контачил?

– В комитет? Какой комитет?

– Ну, в Комитет Глубокого Бурения?

– А-а-а..., нет, я по геологоразведке не работал, я в деревообработку ушел.

Вася с Колей переглянулись и рассмеялись:

– Ну, ты даешь...

Деревянко понял, что допустил какую-то ошибку и сразу вспомнил инструкцию по кризисным ситуациям. Он налил еще по 100 грамм:

– Ладно, пусть земля им будет пухом!

Этот почин Вася с Колей поддержали, потом Деревянко купил еще бутылку водки под чисто русским названием "Козлофф", которую они распили уже в кустах, прилегающих к пивной палатке. Оттуда открывался отличный вид на протекавшую внизу речку Пропилку, от которой пахло дешевым одеколоном. Ниже по течению от комбината ХИМБУМ в речке ничего не водилось, кроме пиявок.

Когда Иван освободился от объятий собеседников, он был перегружен информацией и водкой, а также очень озадачен некоторыми моментами, о которых в школе ЦРУ не рассказывали.

Во-первых, Деревянко никак не мог понять, почему в России такое пристальное внимание уделяют вопросу взаимного уважения: когда они с Васей и Колей допивали бутылку "Козлофф", мужики раз по десять спросили у Ивана, уважает ли он их, причем по тону спрашивающих было ясно, что принимается только положительный ответ.

Во-вторых, Деревянко не понимал местного юмора. Он, безусловно, хорошо был знаком с языковыми диалектами регионов России и мог хорошо ругаться матом, но до него не доходил смысл некоторых выражений, которыми обменивались Коля с Васей. Например, фраза Коли Васе с рекомендацией поставить стакан на половой член, чтобы тот (стакан) не опрокинулся, была за гранью понимания. Джон, побывавший во многих странах, нигде не видел таких аттракционов, а здесь, в глубинке, это, видимо, было обычным делом.

В третьих, Джон не мог понять, с какой стати специалист по глубокому бурению присутствует на химических опытах в институте проблем животноводства. И что это за "Комитет глубокого бурения"? Подразделение Миннефтехимпрома?

Деревянко затряс головой, пытаясь собраться с мыслями. Несмотря на то, что он заранее принял препарат против опьянения, дозировка водки была очень велика для него. Мысли путались. Затуманенным взором Джон увидел справа от себя пивную палатку, и мысль о пиве его как-то взбодрила.

"Fuck with these problems!"* - неожиданно для себя подумал Деревянко и пошел к палатке.

ГЛАВА 6. Особенности глубокого бурения

– У вас продается славянский шкаф с тумбочкой?

Этот вопрос задал продавщице магазина "Научная литература" какой-то квелый мужик в вылинявшей ковбойке и вытертых джинсах. Руки у него заметно подрагивали.

– Чего, чего?
– искренне удивилась продавщица.

Деревянко затряс головой. После вчерашней попойки мысли путались и он понял, что неожиданно для себя произнес фразу пароля из учебника по разведделу.