Оазисы
Шрифт:
— Я хотела бы посетить Амазонию и Хэйдиал.
— В этом нет никакой проблемы, — встрял Омар. Он обращался к Кассии. — Вы можете присоединиться к нашему каравану. Стефан не будет против, он сам вас приглашает. А потом, если захотите, вы воссоединитесь с вашей группой.
Его сладкий журчащий голос выводил Алана из себя. Он так и хотел испытать удар Рафу на этом прилизанном красавчике. Как назло, Кассия будто и не замечала его слащавости.
— Так и сделаем! — обрадовалась она. Посмотрела на Алана и добавила: — Если
— Пилигрим — олицетворение свободы, ему никто не может указывать, — пропел мерзкий Омар.
— Я не против, поступай, как знаешь, — выдавил Алан.
Лицо Кассии окаменело. Алан не мог понять, чем она недовольна.
— Вот и отлично! Я иду с караваном Кровака. Встретимся в Либере или в ее окрестностях.
Всё существо Алана кричало, чтобы запретить Кассии ехать в чужом караване, но он промолчал. Похоже, девушка прямо-таки рвется в эти матриархальные Оазисы. Помнится, у них и разговор о чем-то подобном был… Кто он такой, чтобы запрещать ей? Омар прав: никто не вправе запрещать Пилигриму идти своей дорогой.
— Встретимся в Либере или ее окрестностях, — повторил Алан.
Матиас покачал головой, а Тэн возвел очи горе и разразился тирадой на родном языке. Алан был рад, что не понимает его языка.
Глава 10. Либера
Наутро следующего дня — а день выдался на редкость солнечный, умеренно жаркий и в целом весьма приятный — поредевший отряд Алана поднялся на гребень зеленого холма, на склонах которого тут и там торчали серые валуны, и увидел впереди бескрайнюю гладь моря и Оазис Либера на берегу. В лицо дул легкий и ровный ветерок, несущий влагу и соль.
Настроение у Алана было не то чтобы хорошим. Всю ночь он почти не спал, ворочаясь с боку на бок и постоянно обдумывая вчерашний разговор с Кассией и Омаром. Под утро у него слегка ломило в висках и затылке от продолжительных бесполезных размышлений о том, как надо было ответить этим двум, да и всем остальным во время вчерашней пикировки. Когда пришла его очередь дежурить, включилось проклятое воображение, которое принялось предлагать варианты того, как проводят время вместе Кассия и Омар.
“А ведь я нашел ту единственную, которую люблю, и она Пилигрим, как и я. Но я настолько туп, что упустил ее! Птичка упорхнула буквально из-под носа, — терзался Алан, дежуря у тлеющего костра перед рассветом. — Вонючий Омар! Хотя — черт с ними обоими. Для Кассии какие-то дикие матриархальные Оазисы важнее всего остального. Если она на этом этапе нашего знакомства упирается и делает всё по-своему, то что будет, когда мы поженимся? Устроит в отряде матриархат и заставит перевозить нас исключительно женихов?”
От этих вроде бы резонных умозаключений легче не становилось. Особенно Алана беспокоил вопрос Кассии, разрешает ли он ей уйти вместе с Кроваком, и ее изменившееся лицо, когда он “разрешил”. Идиоту понятно, что
Думай — не думай, а выбор сделан. Кассия сейчас в караване Кровака, в обществе целой кучи незнакомых мужиков, включая слащавого Омара, а Алан с друзьями стоит в трех милях от Либеры — то есть почти там, куда он, собственно, и стремился.
Издали Либера представлялась довольно обширным зеленым пятном с белыми точками зданий, одним краем распластанным по желтой полосе берега, а другим взгромоздившемся на уступчатые склоны скалистых гор. По горам вниз низвергалось несколько водопадов.
Над кронами многочисленных деревьев Оазиса стлалась легчайшая дымка и, кажется, колебалось марево, как в полдень в пустыне.
— Вот и Либера, Оазис свободы, — сказал Матиас, глубоко вдыхая морской воздух.
— …и ванн с пузырьками, — добавил Тэн.
Алан хотел спросить Тэна, что он имеет в виду, но передумал. И так узнает в ближайшие часы. Димитрий, судя по всему, считал так же, поскольку воздержался от расспросов. Возможно, промолчал и из-за гордости: Тэн с Матиасом постоянно избегали отвечать на прямые вопросы о Либере, ссылаясь на то, что иначе приятный сюрприз будет испорчен. В результате любопытство Алана и Димитрия разогрелось не на шутку, и, если б не события вчерашнего дня, Алан галопом поскакал бы к Оазису.
— Посещаем уже который Оазис, а всё без невест, — пробурчал Димитрий.
— Либера всё равно не нуждается в невестах, — фыркнул Матиас.
— Как это не нуждается? Им женихов привозят, что ли?
Вместо ответа Матиас поднес палец к губам и с загадочным видом сказал “ш-ш-ш!”. Тэн рассмеялся, а Димитрий выругался и пожелал, чтобы они оба провалились вместе со своими секретами. Он первым хлестнул лошадь и поскакал вниз по склону. Остальные устремились следом.
Менее чем за полчаса отряд приблизился к Черной границе вокруг Либеры. Море шумело совсем рядом, за полосой кустарников и груд высохших и побуревших на солнце водорослей. Волны облизывали мелкую темную гальку. Сразу за Черной границей начинался крутой склон с вырезанными в скале ступенями, а за склоном виднелись деревья и разноцветные черепичные крыши.
Пересекая границу, Алан смотрел налево, в сторону уходящей в море скалистой косы, служившей естественным молом, отсекающим ветер и натиск прибоя от берегов Оазиса. Если у либериан есть пляжи, то вода там тихая, как в пруду.
У начала лестницы Пилигримы слезли с лошадей и принялись подниматься по каменным ступеням, ведя груженых скакунов за поводья. Дело было непростое — один шаг в сторону, и можно сверзиться с приличной высоты; внимание путешественников занимал подъем, поэтому никто не ожидал, что их встречают.