Оазисы
Шрифт:
Алан едва его узнал. Чистый, причесанный, с аккуратно подстриженной рыжей бородой, в легких белых одеждах — он совсем не был похож на себя прежнего.
— Дрыхнешь еще, Алан? — прогремел он, сияя благодушной улыбкой. — А, завтракаешь в постели? Это правильно! Я тоже только что как следует перекусил, даже еще не надев портки. Поработал ночью от души, аппетит разыгрался! — Он подмигнул.
Алан при появлении Димитрия поспешил прикрыться простыней и стал оглядываться в поисках одежды. Там, куда он бросил ночью, ее не оказалось. Видимо, Ви унесла.
— Где
— Тесса? Отмокает в ванне, — фыркнул тот. — Утомилась, бедняжка. Между нами, Алан, я вчера был будто зверь! Никогда моё мужское естество не достигало таких высот. Я будто…
В комнату вошла Виолетта, одетая в короткий сарафан, избавив Алана от необходимости выслушивать скабрезные подробности проведенной Димитрием ночи.
— Доброе утро! — прощебетала Ви.
Димитрий поздоровался и — Алан не поверил глазам — поцеловал ей руку, вызвав взрыв звонкого смеха, причем сделал это вполне изысканно, без малейших намеков на похоть. Сколько Алан помнил Димитрия, тот вел себя с женщинами, как лось в период гона. Конечно, он сдерживался в отношении невест, соблюдая условия договора, или, по крайней мере, пытался сдерживаться, но мысли и тайные желания так и выпирали из него при любом удобном случае. Алан поразился: даже такой неотесанный чурбан, как Каганович, способен стать джентльменом, если живущее в нем животное досыта накормить.
— Где моя одежда, Ви? — Алан встал, обмотавшись простыней.
— Разве ее не принесли? — удивилась Ви.
— Кто принёс?
Вместо ответа она выдвинула один из ящиков комода и извлекла сложенные стопкой рубашку и саронг — прямоугольный кусок ткани, сшитый противоположными сторонами в виде этакой трубы. Оба предмета одежды были прошиты блестящей голубой нитью. Это явно была другая одежда, не вчерашняя. Убегая в ванную одеваться, Алан мимоходом подумал, что, получается, ночью кто-то посетил их гнездышко и обновил одежду.
Интересно, размышлял он, завязывая саронг и рассматривая себя в зеркале, как поступили бы либериане, будь с ними Кассия? Предложили бы компаньона?
Да ну, глупости. Компаньонки нужны, чтобы обновлять кровь Оазиса, вряд ли женщинам-Пилигримам тут предоставили бы местного красавца. Или всё-таки предоставили бы? Чем занимаются здешние мужчины, среди Пилигримов женщин-то немного? Вступают в кровосмесительные отношения?
И почему здесь все красивы и здоровы? Если либериане — плод любви местных женщин и Пилигримов, то этого по идее не должно быть. Что-то Алан не заметил, чтобы Пилигримы все как один были красавцами. Или имели безупречное здоровье. У Кровака и вовсе ожирение, а у Эмиля пошаливало сердце…
Много вопросов, мало ответов.
Алан вышел из ванной. Димитрий и Ви о чем-то весело беседовали.
— Чем будем развлекать себя сегодня? — поинтересовался Димитрий при виде Алана.
— Надо бы найти Матиаса и Тэна, — пробормотал Алан озабоченно, — узнать, как там они.
Димитрий скривился.
— Думаю, не скучают. У них есть право купаться, загорать, пить, есть и играть в мяч с местными. Предлагаю выяснить, какие еще развлечения
Алан открыл рот, чтобы сказать, что у них только один день на развлечения, а потом пора продолжить поиски Рыцарей Дебрей. Ему ярко представилась бурная реакция Кагановича. Но он так ничего не сказал, уж слишком счастлив был Димитрий. Как-нибудь потом, попозже…
— Кстати, Ви, ты не ответила, кто принес одежду? — спросил он компаньонку.
— Прислужники, — отозвалась та.
— Такие же, как ты?
— Почти. Я не только Прислужница, но еще и Компаньонка. А те, кто обслуживает нас и других в Либере — они просто Прислужники. Здесь много градаций. Если они будут хорошо выполнять работу и пройдут Селекцион, они станут Свободными.
— А у вас рождаются некрасивые или больные дети? — допытывался Алан.
— Дружище, зачем тебе это! — сказал Димитрий. — Кто знает, может, они их топят в море! Нам-то что?
— Мне хотелось бы знать, — ответил Алан. Он повернулся к Ви, которая, как ему почудилось, слегка напряглась. — И как же поступают в Либере с больными и уродливыми?
Она захлопала длинными ресницами.
— Простите, но вам лучше обратиться к Старейшинам… Я могу провести вас к ним…
Алану в голову пришла занятная идея.
— Подожди, Ви. Ты сейчас моя компаньонка и должна выполнять все мои прихоти, верно?
Димитрий тяжело вздохнул и закатил глаза.
— Кроме тех, что нанесут моему или твоему здоровью вред… — пролепетала Ви. — Или не поспособствуют беременности…
— Но ты ведь должна отвечать на мои вопросы? Это ведь не нанесет вред нашему здоровью?
— Да… То есть нет, не нанесет.
— Тогда прошу тебя: ответь на мой вопрос. Ты ведь хочешь получить хорошие рекомендации и пройти Селекцион второго уровня?
Алан осознавал, что использует грязные приемы. Даже тугодум Димитрий это сообразил и негромко крякнул. Но промолчал.
Манипуляция была налицо, однако на Алана накатило упрямство. Слова Димитрия про море, явное напряжение Ви, ее нежелание отвечать на простой вопрос вынуждали настаивать.
Ви с несчастным видом смотрела снизу вверх то на Алана, то на Димитрия. Ее губы тряслись.
— Я… я не знаю, что делать! — жалобно сказала она. — Старейшины могут рассердиться, если я скажу! Мне говорили, что Пилигримы не интересуются такими вопросами, они просто отдыхают! Но если я не скажу, рассердитесь вы…
Она внезапно поднесла руки к лицу и заплакала.
Алан был потрясен такой реакцией. Он вовсе не собирался доводить ее до слез. Его поразило, что эта всегда веселая и позитивная девушка умеет лить слезы.
Пока Алан в замешательстве стоял без движения, инициативу перехватил Димитрий. Он выступил вперед, аккуратно взял Ви за плечи и пробасил:
— Ну-ну, детка, не надо так реагировать! Мы никому не скажем, если ты ответишь на простой вопрос. Старейшины не узнают ровным счетом ничего, клянусь своей кудрявой бородой! Мы, Пилигримы, чтим кодекс учтивости и никогда не ударим в спину.